Чтение онлайн

18 ноября 1998 года вместе с группой офицеров ФСБ Литвиненко, на тот момент подполковник, провел в Москве пресс-конференцию, которую транслировал телеканал ОРТ, принадлежавший Борису Березовскому. Выступавшие сообщили о якобы полученных офицерами в ноябре 1997 года (то есть за год до пресс-конференции) от руководителей УРПО указаниях убить Березовского — на тот момент заместителя секретаря Совета безопасности РФ. Литвиненко с товарищами якобы отказались выполнять приказ и начальство стало угрожать им физической расправой.

В ФСБ разбирать эти обвинения не стали, сочтя очередным трюком Березовского. История с якобы существовавшим приказом об убийстве Березовского часто оспаривается, и я не намерен анализировать этот эпизод. Важно лишь подчеркнуть, что у Литвиненко именно с этого периода начались различные проблемы с руководством УРПО. После одной из легальных «разборок» уже в 2000 году Литвиненко спланировал согласованный с Березовским нелегальный выезд из России через Украину и Турцию в США. Друзья в одной из стран СНГ (очевидно, в Украине) обеспечили его фальшивым паспортом. Свою жену с сыном Литвиненко отправил в туристическую поездку в Испанию.

В то время в США при спонсорстве Березовского историк Рутгеровского университета Юрий Фельштинский, эмигрировавший из СССР в 1978 году, готовил книгу о том, что взрывы жилых домов в Москве и Волгодонске в сентябре 1999 года были осуществлены ФСБ для оправдания чеченской войны. Но для видимой обоснованности этой гипотезы нужен был соавтор, реальный офицер ФСБ, сбежавший из России в Америку. Без настоящего офицера госбезопасности книга могла провалиться. Таков был общий замысел. Дальнейшие события целесообразно изложить по тексту предисловия Александра Гольдфарба к русскому изданию второй книги Литвиненко «ЛПГ — Лубянская преступная группировка», изданной в 2002 году в форме диалога Литвиненко и Акрама Муртазаева:

«О том, что Саша Литвиненко находится в Турции, я узнал от олигарха Бориса Березовского. Звонок разбудил меня среди ночи 20 октября 2000 года. Проклиная себя за то, что забыл выключить мобильный телефон с вечера, я на ощупь нашел его и нажал кнопку.

— Привет, — сказал Борис. — Ты где?

— В кровати, у себя дома в Нью-Йорке.

— Извини, я думал, что ты в Европе. У вас ночь?

Я посмотрел на часы.

— Четыре утра.

— Ну извини, я потом перезвоню.

— Да нет, говори уж, что случилось?

Борис звонил из своего дома в Кап-д’Антиб на юге Франции, где я недавно навещал его, возвращаясь в Нью-Йорк из Москвы. К тому времени он уже вдрызг разругался с Путиным, отказался от своего места в Госдуме и объявил, что не вернется в Россию. Конфликт между ним и президентом за контроль над телеканалом ОРТ был в самом разгаре.

— Ты помнишь Сашу Литвиненко? — спросил Борис.

— Да, помню Литвиненко, — сказал я. — Это твой кагэбэшник. Очень милый человек для кагэбэшника.

— Так вот, он в Турции, — сказал Борис.

— Ты разбудил меня среди ночи, чтобы об этом сообщить?

— Ты не понимаешь, — сказал Борис. — Он убежал.

— Как убежал, его же выпустили?

— Его должны были посадить снова, и он убежал из-под подписки о невыезде.

— Молодец, правильно сделал, — сказал я. — Лучше в Турции, чем в Лефортове. Впрочем, в Лефортове сидеть лучше, чем в Турции. Я надеюсь, он не в тюрьме?

— Нет, он не в тюрьме, он в гостинице в Анталии с женой и с ребенком. Он хочет пойти и сдаться американцам в посольство. Ты у нас старый диссидент, к тому же — американец. Ты не знаешь, как это делается?

— В последний раз диссиденты бегали в американское посольство лет пятнадцать назад, — сказал я.

— Скоро начнут бегать снова. Так что ты посоветуешь?

— Я не знаю, мне надо выяснить. Я тебе перезвоню к вечеру по нашему времени.

Через несколько часов после звонка Бориса я входил в канцелярию Белого дома в Вашингтоне, где у меня была назначена встреча со старым знакомым — специалистом по России, работавшим одним из советников президента Клинтона в Совете национальной безопасности.

— Второй этаж, левый коридор, — процедил темнокожий полицейский, мельком взглянув на мой паспорт.

— У меня есть для тебя десять минут, — сказал мой приятель, вставая из-за стола и протягивая руку мне навстречу. — Через две недели выборы, и, сам понимаешь, российские проблемы сейчас всем до лампочки. Ну, что у тебя за срочное дело, о котором нельзя говорить по телефону?

Я рассказал ему про Литвиненко.

— Думаю слетать в Турцию и отвести его в наше посольство, — сказал я.

— Как должностное лицо, я должен тебе сказать, что американское правительство не занимается переманиванием сотрудников российских спецслужб и поощрением перебежчиков, — ответил он. — Как твой друг, скажу — не ввязывайся в это дело. Такое дело для профессионалов, коим ты не являешься. Оно может быть опасным. Ты знаешь, что такое цепь непредвиденных последствий? Ввязавшись в это дело, ты не будешь контролировать ситуацию, одно потянет за собой другое, и неизвестно, куда тебя занесет. Так что мой тебе совет — езжай домой и забудь об этой истории.

— А что же будет с Литвиненко? — задал я глупейший вопрос, вспомнив взволнованный голос Саши на другом конце провода.

— Это не твоя проблема, — ответил мой друг. — Он — большой мальчик, знал, куда шел.

— Ну хорошо, а если он все-таки придет в наше посольство, что его ожидает?

— Во-первых, его туда не пустят. Там серьезная безопасность, Анкара — это не Копенгаген. Какие, кстати, у него документы?

— Не знаю».

Гольдфарб, вопреки совету друга из Белого дома, полетел на следующий день в Турцию вместе с женой. Он также взял с собой адвоката по иммиграционным делам, которого он называет в «Предисловии» только как «Джо». Но с получением визы в США для Литвиненко и его уже приехавшей из Испании жены возникли серьезные проблемы.