Полосатый рейс
Шрифт:
Капитан страдальчески затыкает уши. А мешка уже нет на палубе.
Бегущая в панике Марианна натыкается на боцмана.
— Ой!
— Ты чего?.. За тигра меня приняла?
— Какой там тигр… я сейчас такое видела…
— Какое такое?
— Страшное, большое… само ходит…
— Ты чего плетешь, девка? Человек, что ли?
— Нет, не человек.
— Животное?
— И не животное.
— А что же это?..
— Не знаю… такое круглое… само ходит… — таинственно говорит боцману Маришка. — Само ходит… понимаете?.. Как привидение…
— Ври больше, — сердится боцман. — Нет, Маришка, жидковатая у тебя душа!
Страница вахтенного журнала грузового судна «Евгений Онегин». Четкая запись:
«Возвращаемся из Коломбо в Одессу. На судне отмечены совершенно необъяснимые, таинственные явления, а именно…»
Мы не успеваем прочитать, какие именно, кто-то опрокидывает чернильницу прямо на журнал. На месте записи — черная лужица.
— Кто пролил чернила на вахтенный журнал? — слышен голос старпома.
Как всегда, строгий и подтянутый, он входит в рубку и останавливается над залитым чернилами журналом.
Олег Петрович оглядывается: в рубке никого нет.
— Мистика…
Нахмурившись, старпом берет ручку и, осторожно макая перо в лужицу пишет в графе «случаи»:
«Происшествия продолжаются. Злоумышленно попорчен вахтенный журнал. Утром похищен личный хронометр старшего помощника капитана…»
Океан. Плывет «Евгений Онегин».
Кают-компания. Моряки собрались обедать. Сидоренко разливает борщ по тарелкам.
— Все-таки, товарищи, на корабле происходит что-то необъяснимое, — говорит капитан, расхаживая по кают-компании. — Я не верю в мистику, но этот исчезнувший мешок, эти таинственные пропажи — то у матроса исчезает тельняшка, то пропадает хронометр у старшего помощника, то какая-то тень появляется на полубаке, то из закрытой чернильницы льются чернила на журнал. Могу поклясться, что меня ночью кто-то тянул за волосы… Что это такое?.. Неужели не прекратятся эти чудеса?
Вдруг раздается мычание: Мотя, взяв в рот ложку борща, мычит, вытаращив глаза, затем запускает в рот пальцы и, к изумлению окружающих, вытаскивает на свет какой-то металлический предмет.
— Гайка!..
— И у меня гайка!.. И у меня… — раздаются встревоженные голоса.
— А у меня болт, — мрачно заключает Митя Кныш.
— Ну, все. С первым блюдом покончено, — говорит Сидоренко. — Хоть бы второе оказалось съедобным.
Моряки мрачно сидят за столом. Кто подпер печально голову рукой, кто, не надеясь на лучшее, ест хлеб, кто нервно постукивает ножом по столу.
— Где же наше второе?..
— За смертью ее посылать, — угрюмо ворчит Кныш.
Капитан взрывается:
— Буфетчица!..
Из камбуза появляется Марианна. Прическа, которая так не нравилась старпому, убрана под косынку. В руках у девушки блюдо с сосисками, накрытое металлической крышкой.
Слышен крик капитана:
— Буфетчица!
Марианна направляется к кают-компании, но останавливается. Ей надо пройти по коридору который образовали клетки с тиграми, а это очень страшно.
— За что мне такие мучения? Целый день холить мимо этих чудовищ! — говорит Марианна.
Завидев ее, звери перестают рычать. Они кидаются к решетке, пытаются протиснуть сквозь прутья свои усатые морды, протягивают лапы и не спускают с девушки глаз.
Но Марианна стоит, боясь тронуться с места.
Снова слышится возмущенный голос капитана:
— Буфетчица! Марианна!..
…Решившись, Марианна наконец робко ступает в проход между клетками. Со страхом оглядываясь вправо и влево, девушка идет сквозь строй тигров.
Чтобы задобрить зверье, она снимает никелированную крышку с блюда и кидает сосиски в протянутые сквозь прутья лапы, в раскрытые тигриные пасти.
Вот она доходит до конца страшного коридора и, нулей выскочив из него, добирается до кают-компании.
— Что у нас сегодня на второе? — зловеще спрашивает старпом.
— Сосиски, — отвечает Маришка.
Снимает крышку и осекается: на блюде осталась одна-единственная сосиска.
— Почему вы говорите о ней во множественном числе? — спрашивает капитан, поднимая сосиску с блюда.
— Товарищи, кушайте борщ, — жалобно просит Марианна, — очень вкусный борщ сегодня…
— Борщ несъедобен! — фальцетом кричит капитан. — В нем скобяные изделия! Гайки и контргайки!..
— Не может быть, — пугается Марианна.
Она вертит половником в кастрюле и вдруг извлекает из борща часы на длинной цепочке.
— Часы… — удивленно тянет девушка.
— Это не часы, это мой хронометр, — констатирует в наступившей тишине старпом.
Он брезгливо берет хронометр и открывает крышку. Из хронометра льется борщ.
— Олег Петрович! Вы не скажете, который час? — с невинным видом спрашивает Марианна.
— Час?.. — сдерживая бешенство, отвечает старпом. — Вас интересует час?.. Самое время вас, простите, выпороть… извините за выражение.
И старпом выходит из каюты, прямой и высокий, как мачта.
— Марианна, Марианна…
Покачивая головой, капитан уходит вслед за старпомом.