Чтение онлайн

– Мама! – оглушил её громкий голос Саши. – Как ты? Почему не отвечала? Ты хоть представляешь, как мы волнуемся. Акси тут такой рёв устроила, еле успокоил. Мы собираемся завтра же отправиться домой. Мы бы ещё вчера рванули к тебе, но не смогли взять билеты на вечерний рейс.

– Погоди, сынок, притормози немного. Где сейчас Акси?

– Рядом со мной. Знаками просит дать ей телефон.

– Хорошо, что вы вместе. Поставь на громкую. Детки, простите, что напугала вас. Я в норме. Просто отсыпалась после смены, забыла зарядить смартфон, поэтому и не увидела пропущенные звонки. Приезжать не нужно, у вас занятия и пропускать их не стоит.

– Но как же ты? – раздался в трубке гнусавый, сиплый от долгого плача голос Аксиньи.

– А кто меня назвал терминатором? Вы же не думаете, что меня легко сломает какой-то развод. Ваш отец жив-здоров, не умер, не пропал без вести. Ну полюбил другую женщину… И что теперь? Мир рухнул? Нет же. В жизни чего только не случается. Разве оставаться вместе без взаимных чувств лучше? Если он ко мне больше ничего не испытывает, то пусть уходит. Я его отпустила. У меня много всего остаётся. Есть вы, мои любимые детки, я не сирота, родители, слава богу, живы, а ещё у меня имеются отличные друзья – ради этого стоит жить. Так что хватит паниковать. Я справлюсь. У меня на будущее планов громадье: дождаться, когда вы окончите институт, найдёте работу, создадите семьи, родите детей. В общем, унывать и печалиться некогда.

Елена помахала Асе, стоящей на пороге, мол, всё отлично, можешь идти, пока, до завтра.

Молча раскланявшись, Ася открыла дверь.

– Мам, – пробасил Саша. – Мы знаем, что ты сильная, но не надо нас успокаивать. С тобой точно всё хорошо? Ты нам сейчас правду говоришь?

– А я когда-нибудь вам лгала? Да я не в восторге от того, что к сорока годам стану разведёнкой. Тяжело остаться без надёжного плеча, не настолько ещё старуха, чтобы жить без мужчины, но у меня есть ваша любовь и поддержка. Этого мне хватит. Да наша семья стала усечённой, но она сохранилась. К тому же ваш отец расстался со мной, но не с вами. Он не перестал быть вашим родителем, и без помощи не оставит. – Елена перевела дыхание. Только бы успокоить детей, не сорвать их с занятий. Самое прекрасное время студенчества не должно омрачаться проблемами взрослых. Пусть наслаждаются молодостью, слишком она быстро проходит.

– Мамуль, обещай, если почувствуешь, что не справляешься, сразу нам сообщишь, – даже за сотню километров в голосе Саши ощущалась нежность. – Мы тебя выслушали, приняли твои слова к сведению, но ни я, ни Акси пока не можем говорить с отцом, пусть даже не надеется.

Аксинья взволнованно добавила:

– Мы на него злые-презлые. И знакомиться с его мадамой точно не будем. Зачем нам это? Для чего?

– Это ваше право, – улыбнулась Елена. – Это для Дмитрия она много значит, для вас же просто чужой человек, разрушивший нашу семью.

– Вот именно! – пробурчал Саша. – Ни его, ни эту тётку не желаем видеть. Он ещё пожалеет. А ты, мам, не вешай нос. Ты у нас красавица. Хоть нам и не хочется, да и странно такое говорить, но ты обязательно встретишь хорошего человека.

Акси поддержала брата.

– Непременно встретишь. Я предвкушаю это. Отец позеленеет от ревности, но ему так и надо, а то возомнил себя героем любовником.

Елена засмеялась.

– Я ещё не разведена, а вы меня уже неизвестному мужику сватаете. Детки, дайте прийти в себя, насладиться свободой.

– Хороший настрой, мам. Правильный. Ты не одинокая, а свободная, – одобрил Саша. – И ещё, пожалуйста, не забывай заряжать телефон, будь всегда на связи. Даёшь слово? Иначе наплюём на лекции и приедем. Мы пережили самые страшные сутки в нашей жизни, Акси вон чуть не поседела, а я не облысел.

– Ага, – подтвердила Аксинья. – Пока я ревела, Сашка бегал по комнате, дёргал себя за волосы. Надо посмотреть, вдруг у него на макушке плешь появилась.

– А нечего мне ужасы рассказывать, – пожаловался Саша. – Акси представляла, будто ты таблеток наглоталась, или с Высокого берега сбросилась. Чего только не плела.

Елена вздрогнула, осознав, какую боль невольно принесла своим молчанием детям.

– Солнышки мои, запомните: я никогда вас не оставлю, ничего с собой не сделаю, даже мысли такой не возникнет. Выбросьте это из головы раз и навсегда. Дороже вас у меня никого нет и не будет. На будущее обещаю, с телефоном не расстанусь даже в ванной.

Акси захихикала.

– Скотчем к себе приклей. Да ладно, мам, мы сами себя накрутили. Даже в кошмарах не представляли, что вы с папой разведётесь, так обидно стало. Аж, выть хотелось.

– А мне папашу пристрелить … – пробормотал Саша. – Мама, мы это… с тобой… любим тебя.

Акси пропыхтела в трубку.

– Очень любим. Звони нам почаще. И ещё, – она помялась. – Отцу теперь говорить не могу, подскажи, как нам теперь поступить? Дядя Ян прислал из Владивостока довольно дорогую посылку, в ней плата и детали, составляющие сенсорику роботов. Прежде папа с ним рассчитывался.

Заремский и после своего отъезда на Север продолжал общаться с близнецами, поддерживал их увлечение, переросшее в призвание. Друзей, в том числе и Елену, он просто поздравлял со всеми праздниками, не забывая отправлять небольшие бандерольки с подарками. За десять лет она привыкла, что Ян постоянно где-то неподалёку, на подхвате, поэтому его внезапный отъезд стал для неё потрясением и потерей хорошего друга. Пока он был рядом, случилось много всякого, каким-то образом Заремский всегда оказывался в нужном месте, в нужное время, довольно часто приходя ей на помощь. У Елены даже были минуты слабости, когда она вспоминала, что могла поступить иначе: вместо безрассудного, легкомысленного, но обаятельного Дмитрия выбрать надёжного, участливого Яна. Муж ассоциировался с буйным, горячим огнем, который будоражит, вызывает восторг и восхищение. Ян – тихое, размеренное, спокойно горящее пламя, создающее уют и комфорт. Что лучше неизвестно. После этих мыслей она испытывала муки совести, пусть на короткое время, но она мысленно предавала своего Димку. Такое случалось после закидонов мужа, ставящих семью в трудное положение, заставляющих из него выкручиваться.

После отъезда Заремского друзья оценили, как много он для всех делал, а дети будто осиротели. Катя и Надя Тарасовы долго не могли успокоиться, просили родителей, вернуть хорошего дядю назад. Елена не хотела признавать, но она тоже ощущала утрату. Теперь на родине в Анапе Ян появлялся редко, раз в году приезжал в отпуск повидать родителей, брата и друзей. Никто так и не узнал, что послужило причиной его бегства на Север. Близнецы стали единственными с кем он поддерживал частые контакты, с остальными же общался редко.

– Акси, не переживай. Я позвоню, побеседую с Яном, решу вашу проблему.

– Хорошо, мамочка. Сообщишь потом нам. Не забывай звонить, больше не устраивай Варфоломеевскую ночь[1].

Елена хмыкнула:

– Детки, простите свою жестокую мать. Обещаю допекать вас звонками, пока не надоест.

Акси громко возмутилась:

– Мам, тебе шуточки, а мы, правда, сильно переживали. Но допекать не надо, в меру звони.

Отключив телефон, Елена опустилась на диван. От эмоционального напряжения ноги едва держали. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, позвонила свекрови.