Чтение онлайн

— Рот фронт! — ответили ему товарищи.

— Живых допросить, — принялся отдавать приказания командир. — Кто дернется — стрелять без разговоров.

— Командир, а где… — непонимающе огляделся Симус.

— Прямое попадание, — хмыкнул Рон.

Что это такое, понимали все, поэтому, высказавшись на тему того, что собаке — собачья смерть, ребята и думать забыли о фашисте. В этот самый момент профессор Снейп вдруг застонал, падая на пол. Он принялся ритмично подергиваться, потому Рон принял решение отправить его в крепость, чтобы медики посмотрели и пристрелили, если нужно будет. Здесь же было чем заниматься — собрать тех, кто выжил, допросить и определить — кого отпустить, а кого и расстрелять.

— А чего мы мучаемся? — поинтересовался Симус. — Давай их в Министерство, и там решим в общем порядке.

— Логично, — согласился с ним Рон. Ребята уже заканчивали осматривать замок. — Эльф Хогвартса!

— Тикки тут, Ваше Высочество! — сообщил появившийся домовой эльф, добавив пищи для размышлений. — Что может сделать…

— Всех живых доставить сюда, — командир не сразу вспомнил о такой возможности. — Хогвартс закрыт. И флаг смени!

— Выполняю! — радостно отозвалось магическое существо, исчезнув с громким хлопком.

— Высочество-то почему? — пробормотал Рон, не помнивший, как обращаются к герцогам, но имевший некоторое сомнение по поводу такого именования.

Но вспомнив о том, что он может эльфам просто приказать по праву хозяина земли, на которой замок стоит, товарищ капитан-лейтенант очень быстро решил проблему транспортировки что арестованных, что боевого состава обратно в Министерство, где медленно, но верно маги распределялись на две кучки.

— Может, зря с ними вот так прямо? — поинтересовалась спешившаяся с метлы Гермиона.

— Вот только еще одного Тухачевского нам не хватало, — резонно заметил Колин. — Фрицев не переделаешь, так что пусть Смерть их рассудит.

— Ну, логично, — пожала плечами девушка, уже раздумывая о формировании правительства молодой республики.

— С советским посольством связаться надо, — заметил Невилл, сразу же встретив горячее одобрение.

Именно поэтому были приглашены старшие товарищи, заставшие подготовку к расстрелу первой партии «неисправимых», по мнению военной контрразведки. Поинтересовавшись законностью подобного расстрела, мистер Грейнджер дочь озадачил, поэтому вместе со своим коллегой вошел в Тройку военного трибунала, что его привело в состояние некоторого ступора, потому что вот именно такого он не ожидал.

Луна

На такой наплыв мы не рассчитывали, конечно. Слава Марксу, не ребята пострадали, но они, похоже, концлагерь по ходу пьесы освободили. Сначала в крепости оказываются девочки и девушки, причем в таком виде и состоянии, что мое мнение о концлагере становится определяющим. Быстро организовав привычную уже схему, ибо не они первые, кому помогаем, кого одеваем, кормим, а они цепляются за нас и рассказывают.

— Ее за шею к полу привязали, и колышки поставили, — показывая на едва живую седую девушку лет двадцати, рассказывает мне еще дрожащий ребенок лет двенадцати. — А потом Круциатусом…

— Тише, маленькая, тише, — глажу я заплакавшую девочку. — Это закончилось, этого нет, фрицев всех расстреляют…

— Я видела, — кивает она сквозь слезы.

И таких много, два, может три десятка томившихся у фашистов девчонок. Что с ними делали… Если б не тот, нами освобожденный лагерь, я б и не знала, что делать, но теперь-то знаю. И девочки мои знают, хоть и плачут от этих рассказов. А я понимаю — муж там всех после такого кончит. Я бы не сдержалась.

Но стоит нам разобраться с узницами, как портключами переносятся люди взрослые. Искалеченные, замученные, все, как один, седые. Намертво обнявшиеся… мои родители. Лишь взглянув на них, я понимаю — они просто с ума сошли, и трогать их не надо, но внутри больно просто от этого зрелища, просто запредельно-больно. Родители Луны, то есть, мои, судя по всему, подвергались пыткам, и кто знает, сколько времени. Прости меня, мама…

— Не плачь, мама… — Джинни, малышка моя, все-все понимает. Лезет обниматься, а потом тыкает пальцем в женщину, которой не раз ломали, судя по всему, кости. — Это Лили Поттер, как на колдофото.

Я даже сдержаться не могу, коротко характеризуя увиденное. Потому что этих узников совсем немного, но каждый из них известен. Хорошо известен каждый из тех, кто когда-то на свою голову вступил в «Орден Феникса». Но в отличии от девочек, этим нужна очень серьезная, вдумчивая медицинская помощь, явно не на базе медсанбата, только где же ее тут взять? Госпиталя у нас под рукой нет, зато есть скелеты, способные выполнить простейшие задачи.

И вот тут, как вишенка на торте, появляется совершенно неожиданный посетитель — Снейп с судорожным синдромом. Я даже поначалу не понимаю, что вижу, ну а потом, конечно, пытаюсь оказать помощь, на что он не реагирует, только затем вспомнив, что и магические методы есть. Но пока он получает от меня Петрификус, потому как за магическими надо в книгу лезть.

— Джинни, — зову я мою хорошую девочку. — Принеси из библиотеки что-то по магической диагностике, пожалуйста.

— Да, мамочка, — кивает она, утопывая в сопровождении скелета. Умница моя.

— Похоже, основной поток закончился, — задумчиво произносит Викки, задумавшись о «покормить всех».

— Узникам госпиталь нужен, — замечаю я. — Но в Мунго фрицы, так что…

Да, в Мунго враг, доверять там некому, поэтому нужно как-то самим выкручиваться. Но я думаю с помощью магических методов справимся, потому как другого варианта вообще нет. Вот вернутся еще ребята, запросим Союз, может и помогут докторами.

Рон

— Воспоминания узниц, — показываю я на Омут Памяти, стоящий здесь же, где будут проходить заседания Тройки. — Ознакомьтесь.

— Ну, если ты настаиваешь… — пожимает плечами мистер Грейнджер, пригласив коллегу своего опустить голову в Омут.

Он еще не знает, что увидит. Для них это все — прошлое, картинки в учебнике, фотографии, а для нас — жизнь. Для каждого из моих ребят, освобождавших тот лагерь. Мы все это видели — и какими бывают фашисты, и что они могут с человеком… с ребенком сделать! В нас живет эта ненависть, помогая идти вперед и фрицам местным пощады не будет. Хотя вот этот вот, тощий, смотрит с ненавистью. Понимает, что жизнь его закончена, вражина.