Чтение онлайн

— Ты рассказывала мне, будто отец умер от туберкулеза, когда мне было восемь месяцев. И бабушка то же самое говорила. А еще ты показывала его письмо к тебе.

— Я сама написала это письмо… — Мама отошла от окна и села возле стола, на котором все еще стояли в вазе подаренные Камышевским розы. — Мы не знали, что с ним делать. Он уже не работал в оперетте. Подрабатывал игрой на скрипке в ресторане и кинотеатре. И здорово пил. Иногда он появлялся у нас. Голодный, грязный. Я плакала. Я хотела, чтобы мой будущий ребенок рос в полноценной семье и очень страдала оттого, что ее у меня не было. Ритка не отходила от меня и как могла отвлекала от мрачных мыслей. Она водила меня в кино. Вероятно, это спасло меня от чего-то нехорошего. Думаю, искусство для того и существует, чтобы спасать человека от ужасов реальной жизни… Однажды Михай пришел поздно ночью — у него был свой ключ. Я уже спала. Он вошел в мою комнату и включил свет. Мне сделалось плохо, когда я увидела, в каком он виде: бледный, весь в крови. Он сказал, будто его кто-то хотел убить, но ему удалось бежать. У него отняли скрипку. Он, рыдая, твердил, что без скрипки превратится в навозного червя. Мне стало его жалко. Три дня он никуда не выходил и был нежен со мной. Потом… — Мама обхватила голову руками. — Они не разрешили мне пойти в морг. Тело опознали бабушка с дедушкой. Подробности я узнала уже в больнице, где рожала тебя. Жуткие подробности. Как выяснилось, у твоего отца было много женщин определенного сорта. Всегда. Даже когда он был в меня влюблен. А он был в меня влюблен, поверь. Дело в том, что большинству мужчин не дано понять, что без верности не может быть настоящей любви. А мне хотелось настоящей любви. — Ты не ходишь к нему на могилу. Я думала, он похоронен не в нашем городе.

— Я даже не знаю, где он похоронен. Иногда мне вдруг начинает казаться, что в морге был не его труп, что твои бабушка и дедушка нарочно опознали в том человеке Михая, чтобы я обрела наконец покой. Если это так, я им очень благодарна.

— Может, он на самом деле жив?

— Ну и что из этого? Тебе не нужен такой отец, а мне — муж. Лучше прожить всю жизнь одной. — Мама горька вздохнула. — История с Камышевским лишь тому подтверждение. Мне жаль, что все закончилось так трагично. Но, уверена, этот человек получил по заслугам.

В глазах у мамы было странное выражение. Я вдруг подумала о том, что она следила за Камышевским, притаившись за занавеской. Она все видела, но и не подумала прийти ему на помощь. Эта мысль показалась мне абсурдной. И тем не менее я не могла от нее отделаться.

— Я жестокая, — вдруг сказала мама. — Но я в этом не виновата. Меня такой сделали. Те, кому я готова была отдать всю себя.

Марго выписали из больницы на пятый день. Арсен встречал ее с букетом роз и шампанским. Мы взяли такси и поехали к нам. Мамы дома не оказалось.

Марго уже знала про Камышевского. Я рассказала ей об этом, когда была в больнице без Арсена. Кажется, я ничего не утаила — не видела в этом никакого смысла. Марго выслушала меня не прерывая.

— Пупсик, ты умница, что не взяла с собой этого Отелло из аула. — У Марго повлажнели глаза. — Прошлое, оно и в Африке прошлое. Да и в Акапулько, наверное, тоже. У каждой женщины должно быть прошлое, иначе ей не светит будущее. — Марго усмехнулась. — Видишь, на старости лет твою тетку тянет пофилософствовать. Спасибо тебе, Пупсик.

Мы сидели за столом на веранде, ели абрикосы и ранний виноград. Потом я вышла в сад и стала смотреть на звезды. Откуда-то доносилась музыка — это была моя любимая песенка из репертуара Элвиса Пресли. В ней есть такие замечательные слова: «Пожалуйста, будь моей и никогда не бросай меня одного. Потому что я умираю каждый раз, когда мы расстаемся». Я вздохнула и вернулась на веранду.

Я поняла, что сыта по горло морем и местной экзотикой. Домой. Так хочется домой…

Когда Арсен наконец ушел и мы с Марго стали готовиться ко сну, она неожиданно сказала:

— Знаешь, из этого парня получился бы отменный муж. Кому-то повезет. Но я не выйду за него замуж.

— Почему? Ведь ты его любишь.

Марго мне хитро подмигнула.

— Но еще больше — всякие приключения. Арсен посадит меня в клетку и заставит петь глупенькие детсадовские песенки про то, как хорошо всю жизнь спать в одной постельке, смотреть вместе телевизор, воспитывать общих деток и верить в светлое будущее. Он такой правильный, этот Арсен. Знаешь, Пупсик, в его правильности мне чудится какая-то жестокость. Я рада, что твой Славка другой. Но и ты, надеюсь, не станешь торопиться с замужеством.

— Арсен от тебя так просто не отстанет.

— Ты думаешь? — Марго поправила косынку, под которой прятала повязку. — Тогда я, возможно, расскажу ему одну преромантичнейшую историю из моего недавнего прошлого. Пупсик, а тебя интересует прошлое твоей непутевой тетки?

— Это связано с твоим таинственным свиданием на пустынном пляже?

— Это связано с Камышевским, — сказала Марго и с опаской покосилась на раскрытую дверь. — Похоже, Женька не скоро придет. Глупая, она боится встречи со мной. На самом деле я должна стыдиться смотреть ей в глаза.

— Я так и знала, что это Камышевский.

— Откуда, Пупсик?

— Ты была к нему неравнодушна.

— Это верно. Но, как правильно заметил какой-то мудрец, от любви до ненависти — один шаг. Меня последнее время бросало из стороны в сторону.

— В ту ночь тебя бросило в его объятия.

— Не совсем так, Пупсик. Мне, помимо всего прочего, нужно было получить от этого пижона кое-какую информацию. Словом, я занималась проверкой алиби моего нового возлюбленного. Как говорится, доверяй, но проверяй. Так вот, я ждала нашего теперь уже покойного друга возле хижины. Сидела в качалке и смотрела на звезды. Я знала, они с Женькой в ресторане, потом он пойдет ее провожать. Словом, все как по нотам расписано. Я прождала этого рокового для нашей семейки мужчину минут сорок или даже больше и уже собралась было смотаться, как он заявился. Мое присутствие оказалось для него сюрпризом, то бишь я застала его врасплох, погруженным в какие-то безрадостные думы. Это теперь я знаю, что Женька устроила ему скандал из-за тех фотографий, которые мне дала Ленка, Жанкина подруга, и которые я незаметно подсунула Женьке в чемодан. Конечно же, мне не нужно было играть в прятки с собственной сестрой, а следовало вручить эти фотографии в присутствии Камышевского, но я сробела в самый последний момент. Так вот. Мы выкурили по сигаретке, и я как бы между прочим спросила у него, где он был семнадцатого утром, то есть в день, когда прикончили Жанку. Я знала, у них была тепленькая компания развеселых парней и девиц — мне Ленка под бутылочку все выболтала. Он насторожился. — Марго помолчала, задумавшись.

— Понимаешь, Пупсик, в этом типе были какие-то биотоки, которые проникали в тебя и делали бесшабашной, а главное, безвольной. Он сказал, что семнадцатого днем они с Женькой ходили в «Буревестник» на «Леди Каролину Лэм», ну а утром он по своему обыкновению долго спал. Потом он оживился и стал делать мне комплименты. Я растаяла, как пломбир на солнышке. «Почему бы нам не предпринять морскую прогулку? Хотя бы в память о том, что между нами когда-то было?» — Марго так здорово имитировала интонацию Камышевского, что я не могла не улыбнуться. — Сама понимаешь, я согласилась. Он сказал, что возьмет свитер и что-нибудь тепленькое для меня — ночью на море прохладно. Я ждала его на лавке возле забора. Долго. Минут десять. Наверное, он в это время сворачивал матрац и набивал сеном колготки. — Марго хихикнула. — Кстати, Ленка рассказала, Камышевский просил, чтоб ему садились на грудь в колготках и трусиках. Его это очень возбуждало. Ну, понимаешь, у этого типа были проблемы с потенцией, а ему хотелось выглядеть суперменом во всех отношениях. Ленка рассказала, что когда под рукой не оказывалось бабы, которая согласилась бы усесться к нему на грудь и наблюдать за тем, как он, пардон, трахает другую, он сажал эти чертовы колготки в трусиках.

Я раскрыла от изумления рот.

— Как это?

— Очень просто, Пупсик. Только нам с тобой, как ни пыжься, не понять.

— Какая гадость, — вырвалось у меня.

— Возможно, ты права. Хотя мне в какой-то мере понятно стремление человека познать все тайны. Я сама ужасно любопытна… Он наконец появился, и мы направились в сторону мола. Камышевский отвалил каким-то ребятам десятку, и нам дали лодку. Он греб ужасно, но мы все-таки добрались до того дикого пляжа. По пути он рассказывал мне о том, как любит Женьку, тебя. Говорил, что станет совсем другим, если твоя мать согласится выйти за него замуж. Пупсик, мне кажется, он по-настоящему в это верил. Это мы с тобой знаем, что такие, как он, неисправимы.