Полуночные грехи
Шрифт:
– Да, мы знакомы. – Улыбка сыщика стала еще шире. – Мистер Коннор Монро, позвольте представить вам того человека, ради беседы с которым мы сюда приехали. Это леди Джиллиан Давентри.
Глава 2
Освободитесь от любых предрассудков. Если детектив будет делать выводы раньше, чем ознакомится со всеми фактами, он может потерпеть неудачу.
– Мне ужасно жаль, что приходится беспокоить вас тут, миледи.
Этими словами Мортон Толливер вырвал Джиллиан из глубокой задумчивости. Они находились в кабинете покойного герцога Мейтленда. Девушка сидела на оттоманке, покрытой парчой, сыщик расположился напротив нее, в кресле.
Джиллиан заставила себя сосредоточиться на разговоре. Подняв голову, она посмотрела в добрые карие глаза Мортона. По его расстроенному виду было ясно, что он говорил искренне.
– Я понимаю, что это неподходящее место для разговора, – продолжил он грустным тоном. – Но когда я услышал о том, что вы собираетесь посетить бал герцогини, то решил, что будет лучше увидеть вас тут, чем в доме вашей семьи. Наверняка вы не хотели бы, чтобы о нашей встрече узнал его светлость или ваша тетя.
Разумеется, она не хотела этого, особенно сегодня. Этим утром она пообещала папе подумать о счастье Моры и начать вести себя более прилично.
До сих пор Коннор Монро практически не участвовал в беседе. Говорил в основном Толливер. Джиллиан старалась не смотреть на внушительную фигуру, спокойно стоящую в самом дальнем углу комнаты. Ей казалось, что он находится совсем близко от нее, хотя Монро старательно избегал сближения с ней, а лишь поглядывал на нее с непроницаемым выражением лица.
Что же так сильно взволновало ее в этом мужчине? Боже правый, они ведь чуть не поцеловались! Если бы Толливер не появился в тот момент...
Отогнав лишние мысли, Джиллиан слегка улыбнулась сыщику, надеясь, что на ее лице не написано то, что она чувствует по отношению к его компаньону.
– Все в порядке. Вы правы. Моя семья не должна знать о нашей встрече.
– Ну что ж, понимаю. Уже давно не прибегал я к вашей помощи. Я и сейчас не стал бы этого делать, но боюсь, наше дело не терпит отлагательств. Ситуация становится отчаянной.
– Что это за дело?
– Смерть человека.
Ответ пришел к ней не от Толливера, а от Коннора Монро. Он шагнул вперед, в круг света от стоящей на ближайшем столике лампы. Джиллиан вздрогнула и перевела дыхание.
– Наше дело, миледи, – продолжил Коннор резким голосом, от которого по ее спине побежали мурашки, – касается убийства.
Джиллиан почувствовала, как от его внимательного взгляда совсем некстати по щекам начал разливаться румянец.
Коннора нельзя было назвать красивым в традиционном смысле этого слова. Своей широкоплечей кряжистой фигурой и густыми темно-рыжими волосами, небрежно падавшими на плечи, он разительно отличался от большинства знакомых ей мужчин. Тем не менее резкие черты лица привлекали взгляд. Глаза изменчивого серо-зеленого цвета освещали угловатые неправильные формы, а широкий заостренный нос, видимо, не раз был сломан. Единственное, что напоминало в этой гранитной маске о мягкости, был чувственный изгиб четко очерченных губ. Они так близко находились от ее собственных губ, что чуть было не завладели ими.
Джиллиан все еще пыталась понять, какие чувства пробуждает в ней этот человек. В любом случае восхищение в ее сердце было таким же сильным, как и злость. Хоть мистер Монро и попытался вести себя как джентльмен, она почувствовала скрытую силу и неукротимый нрав, которые тот старался держать под контролем. За обманчивым цивилизованным видом, дорогим костюмом, великолепно облегавшим его мускулистую фигуру, пряталась какая-то необузданная первобытная дикость.
Она не помнила, чтобы ее когда-либо с такой силой влекло к мужчине. Даже к Томасу.
Вцепившись руками в складки своего платья, она попыталась придать своему взгляду выражение ледяного высокомерия.
– Понимаю.
– Правда? – Он иронично приподнял бровь. – А я почему-то в этом сомневаюсь.
Джиллиан опять начала закипать, но быстро взяла себя в руки, потому что вдруг решила, что у него есть все основания злиться на нее. Ей не следовало набрасываться на него на террасе. Но она почувствовала себя униженной, узнав, что кто-то еще услышал сплетни леди Гвинет о ее матери и подробности ее злополучной помолвки с лордом Шиптоном.
Встав перед сыщиком, Монро скрестил руки на груди и нахмурился.
– Должен сказать, Толливер, я немного не понимаю, какую помощь может оказать леди Джиллиан в нашем расследовании. – Он посмотрелна нее непроницаемым взглядом: – Я не хочу обидеть вас, миледи, но вам не стоит вмешиваться в подобные дела.
Снисходительный тон Коннора рассердил девушку. Джиллиан не понимала, почему его отношение так задело ее. Она не раз сталкивалась с подобной реакцией, но никогда не позволяла себе волноваться на этот счет. Что-то в его покровительственном голосе задело ее за живое.
– Я хочу, чтобы вы знали, мистер Монро, – предупредила она, не дав Толливеру ответить, – в последние годы я часто помогала лондонским детективам.
Глаза цвета морской волны смотрели на нее с явным сомнением.
– Правда? И в чем именно заключалась ваша помощь?
– Мой отец, маркиз Олбрайт, является известным экспертом в сравнительно новых методах расследования криминальных происшествий. Он написал много книг и статей, а в прошлом даже консультировал сыщиков с Боу-стрит.
– В таком случае, может, нам лучше обратиться к нему?
Перед взором Джиллиан предстал потерянный, сломленный горем папа. Таким он запомнился ей в день похорон мамы. Ее сердце болезненно сжалось, но она отогнала навязчивое видение. То, что маркиз потерял интерес к жизни, которую вел до смерти жены, никого не касается.
– Боюсь, что мой родитель больше не занимается подобными делами.
– Тогда я не понимаю, как вы способны помочь нам, – пожав плечами, проговорил Монро.
За нее ответил Толливер:
– Леди Джиллиан, как говорится, пошла по стопам лорда Олбрайта. Она серьезно изучала его труды. Могу рассказать вам о многих расследованиях, которые я бы не довел до конца, если бы не ее бесценная помощь. – На мгновение он остановился, серьезно посмотрев на девушку. – Должен признать, я сомневался, стоит ли тревожить вас на этот раз, миледи. Тут все слишком... в общем, все так же страшно и отвратительно, как в случае с убийствами на Рэтклиффской дороге.