Чтение онлайн

— Т-с-с! — сказала она, глядя вниз и прижимая палец к губам. — Звезда взошла, и яркий свет, тот первый свет — вот что хочу, вот что хотела бы всю жизнь видеть над собой; о, в о т она! — Она перегнулась через перила, прижавшись к ним животом и всем видом приглашая Джоя примкнуть к ней сзади.

— О-о-о, — протяжно простонала она, — я так боюсь, я так боюсь высоты.

В каждой руке Джоя лежало по ее ягодице, и Джой искренне наслаждался их полновесностью.

— Ну, от себя-то я тебя не отпущу, — сказал он, решительно приступая к делу, которого ждала от него леди.

— О, господи! — вскричала она. — Что ты делаешь, ведь это же просто ужасно, я никогда и не слышала о таком… — И тут она замолчала.

Долгим взглядом с севера на юг Джой обвел огромный остров Манхеттен, а затем увидел себя — на крыше одного из его небоскребов, голым под звездами, слившегося с женщиной, — и испытал глубочайшее потрясение. Он увидел себя словно в двух ипостасях, одна из которых представляла то, о чем он всегда мечтал, и на этой террасе, и в ту ночь они существовали словно отдельно друг от друга — и вот наконец они слились. Он застыл на несколько секунд, чтобы продлить это ощущение чуда, и глаза его наполнились слезами. Он испытывал момент подлинного счастья.

Но леди нетерпеливо дернулась, давая ему понять, что следует уделить внимание самому главному делу.

Первое предположение Джоя относительно состояния Кэсс Трехьюн опрометчиво исходило из двух факторов: из изящества и хрупкости ее собачки, на содержание которой надо было ухлопывать кучу денег и из-за обилия фальшивых камней на ее запястьях, которые он ошибочно принимал за алмазы. Ошибочность оценки усугублялась еще одним неправильным заключением: у того, кто обитает в пентхаузе, денег должно быть больше, чем у архиепископа.

Тем временем, когда минуло половина одиннадцатого, и Кэсс готовилась к своему полуночному свиданию с мистером Нидлменом, Джой советовался со своим отражением в зеркале у кровати в спальне.

— Слышь, Кэсс, — начал вслух репетировать он, — я хотел бы тебе сказать, что сегодня у меня самый лучший вечер в жизни! Провалиться мне, если это не так. Так что ни о каких делах не может быть и речи, ха-ха.

Прикинув, что такое начало может произвести довольно убогое впечатление, он пошел по другому пути.

— Эй! Ну, ты и классная штучка! — Опершись обеими руками на туалетный столик, он внимательно рассматривал свое отражение в зеркале. — Ты можешь подкинуть мне двадцатку? «О, КОНЕЧНО, беби! — сказал голосок у него в голове. — Бери пятьдесят. Хотя, видит Бог, ты достоин и сотни».

Облизав губы, он послал воздушный поцелуй самому себе в зеркале и снова улыбнулся.

Кэсс на цыпочках вышла из ванной — в полном макияже, но все еще голая. Почему-то застеснявшись, она закуталась в полотенце.

— Не смотри, — сказала она.

— Слышь, Кэсс, — сказал ковбой. — Я, м-м-м… ей богу, мне жутко понравилось вечером.

— Мне тоже, любовничек, — раздался голос из-за двери гардероба.

— Честное слово, никогда в жизни так не было!

К нему приблизилась башня цвета слоновой кости, украшенная россыпью черного стекляруса. — Застегни-ка эту «молнию», техасец.

Джой затянул «молнию».

— Понимаешь, Кесс, — затем сказал он, — я, м-м-м, ну, говоря по правде, я занят делом.

— Бедняжка, — сказала она, усаживаясь за туалетный столик и опрыскивая волосы лаком. — Мори просто уж-жасно страдает от язвы.

— М-м-м, — задумался Джой. — Ну, я не знаю, чем там занимается твой Мори, — сказал он, помедлив, — но у меня совсем другие дела.

Кэсс была всецело занята собой.

— Да, на Мори ты совсем не похож, — сказала она, — как там ни крути. Уж можешь мне поверить. — Она внимательно изучала себя в зеркале. Обнаружив неровно наложенную помаду, она взялась за тюбик.

— В сущности, — сказал Джой, выдавливая из себя слово за словом, — я игрок. И сутенер.

ВОТ ТАК!

— Хм-м-м, — сказала она, закусывая нижнюю губу и покрывая ее густым слоем оранжевой помады. Она пробормотала нескольких непонятных слов.

— Прости?…

Она вернула губы на место и закрыла тюбик помады крышечкой.

— Говорю, что каждый зарабатывает на жизнь, как умеет.

Джой хмыкнул.

— Ты уверена, что слышала мои слова?

Кесс не ответила на это. Но Джой приободрился, увидев, как она встала и подошла к столику, на котором лежала ее сумочка.

— Прости меня, милый, — сказала она. — Боюсь, что крепко поиздержалась. Может, ты мне подкинешь.

Она открыла сумочку. Джой поежился. Краем глаза он видел, как она подошла к нему и опустила сумочку на уровень его глаз.

Она была распахнута, и в ней было совершенно пусто.

— Техасец, — сказала она, — не подкинешь ли мне немного мелочи на такси-макси. А то я не успела сегодня забежать в банк. — Сев, она положила подбородок на руки и умиротворенно посмотрела на него. — Ты ТАКАЯ куколка! — сказала она. — Я просто ненавижу деньги, верно? Господи, да это просто смешно!

Джой был потрясен до мозга костей, но быстро оправился. Он выдавил из себя смешок и сказал:

— В самом деле, смешно, что ты говоришь о деньгах. Я сам собирался одолжить у тебя немного. — Он попытался сопроводить свою просьбу легкой усмешкой, но она застыла у него на губах, поскольку и воздух в комнате и все окружающее превратилось в сплошную глыбу льда. Прикрыв глаза, он сжался, чтобы переждать эту невыносимо долгую опасную минуту.

Наконец, по-прежнему подпирая подбородок скрещенными руками, женщина сказала тихим бесстрастным голосом: «Значит, ты хотел бы получить денег от МЕНЯ? Так? Ты просишь меня о деньгах, да? Вот что тебе надо — получить от меня денег? — Джой был не в состоянии вымолвить ни слова, но Кэсс прочитала ответ в его взгляде. — Ты кусок дерьма! — с силой сказала она. — Ты подонок! Ты сукин сын! Ты, наверное, решил, что имеешь дело с какой-то старой шлюхой! Ты только посмотри на меня: мне тридцать один год! Ты решил, что провел со мной время и можешь набить мошну, так? Ну, ты явно рехнулся. Да тебе такой женщины, как я, вовек не видать, мне только тридцать один, чтобы ты понял! Да я, не моргнув глазом, убью тебя!»