Полуночный маскарад
Шрифт:
Стоя перед ним в одном белье, она поиграла узенькой бретелькой на плече, потом подошла к краю ванны и полностью разделась. Его глаза жадно поглощали красоту жены, открывшуюся его взору: высокую, с коралловыми сосками грудь, тонкую талию, алебастровый оттенок кожи на бедрах и стройных красивых ногах.
Страстным взглядом Доминик смотрел на нее и думал радостно, что это его жена, обожаемая женщина, и, встав на колени в воде, потянулся к ней. Он крепко взял ее за талию, поднял, прижался щекой к ее животу и, закрыв глаза, испытывая блаженство от ее близости, хрипло проговорил:
— В следующий раз, когда я проснусь и тебя не будет рядом, я тебя выпорю.
Ничуть не испугавшись этой угрозы. Мелисса кивнула головой, погружая пальца в его темные волосы.
— Конечно, — нежно ответила она. — А после того как выпорешь?..
— А потом я буду целовать тебя. Вот здесь… и здесь… и здесь… — Приблизив губы к ее соску, он стал ласкать его языком.
Мелисса застонала и прижала к груди его голову. Томление охватило ее чресла, она стала тихо раскачиваться, и постепенно их страсть нарастала. Это было не то, что в последнюю ночь, когда они сразу отдались страсти и утолили свою жажду. Теперь… теперь это будет пир страсти…
Он ласкал ее грудь, потом бедра, ягодицы.
— Я уже весь горю, моя радость. Стоит мне коснуться тебя, как мое тело жаждет…
Доминик лег и притянул к себе Мелиссу. Вода была теплая, пенистая. Она легла на него, ощущая, как мускулисто под ней его тело. Она испытывала удовольствие от ощущения его желания, которое росло, усиливалось, давало о себе знать. Мелисса обняла мужа за шею, притянула к себе, жадно впившись своими губами в его. Это была мука — медленно ласкать друг друга. Сладкая мука.
Оторвав от нее свои губы, Доминик посмотрел на жену глазами, затуманенными
желанием, и Приглушенно сказал:
— Ты просто сводишь меня с ума!.. Совсем сводишь! — и он припал к ее груди, как голодный младенец.
Страсть нарастала, их тела двигались быстрее, шелковистая мягкая кожа Мелиссы терлась об его обнаженную плоть, и он стонал от удовольствия, а когда ее руки начали ласкать его грудь, потом спустились ниже, к плоскому животу и добрались до жестких волос… Казалось, она заколебалась, когда он прихватил мочку ее уха зубами и хрипло пробормотал:
— О, Лисса, ну, дотронься! — Он схватил ее руку и положил туда, куда ему так хотелось…
С удивлением она обнаружила, что это/тоже приносит радость, и ласкала его все более страстно…
Вдруг ладони Доминика сжали ее талию, он поднял Мелиссу к себе, обхватив коленями в узком пространстве ванны. Одной рукой он держал ее за затылок, припав к ее губам, забыв обо всем… Мелисса все теснее прижималась к нему.
Задрожав от страсти, поднявшейся в ней, она прошептала:
. — Возьми меня, дорогой! Я хочу тебя!
Доминика не надо было просить: всем существом он жаждал этого. И нежное тепло ее тела наконец приняло его, и его пальцы впились в ее бедра.
Сверкая глазами от страсти, Мелисса смотрела на него, и улыбка не сходила с ее вспухших от поцелуев губ.
Доминик не мог вынести огня движений Мелиссы, он все глубже входил в нее, доводя до экстаза. Пронзенное Домиником, ее тело страстно забилось, и Мелисса ни о чем не думала, ничего не чувствовала, не ощущала, кроме блаженства, охватившего ее всю. И потом она облегченно расслабилась.
Доминик, почувствовав, как дрожь потрясла тело Мелиссы, перестал противиться требованию своей плоти.
Он притянул ее к себе и нежно поцеловал, бормоча слова любви. Мелисса нежно отвечала на его поцелуи; они лежали в остывшей воде, что-то шепча друг другу, и, когда вода стала совсем холодной, они вернулись к реальности из розового мира, засмеялись, быстро помылись, лаская друг друга.
А потом они обедали, ели цыпленка и говорили о Деборе Боуден. Чувствуя себя неловко. Мелисса упомянула о письме и сказала, что прочла его. Доминик не возмутился, но ему явно не понравилось, что Мелисса одна поехала на встречу с Деборой.
— Боже мой, Лисса! Это ужасно! Там могла быть ловушка! Я уже не говорю о насилии… У Латимера достаточно причин не любить меня!
Мелисса улыбнулась:
— Да. Но все кончилось хорошо. Я могу быть довольна собой.
— О!.. — протянул он неуверенно. Стараясь сохранить строгое выражение лица, Мелисса дала ему полный отчет о встрече с леди Боуден. И если раньше у нее были сомнения в разумности своего поведения, то они улетучились, когда в комнате раздался громкий хохот мужа.
— Прямо в болото? — переспросил радостно он и, когда Мелисса кивнула, добавил:
— Очень хорошо. Эта стерва получила по заслугам.
В этот момент в голову молодой женщины пришла одна мысль, и она сказала:
— Доминик, послушай! Завтра у дяди Джоша прием. Мне интересно, как Дебора себя поведет, когда мы там встретимся.
Доминик, который был занят разглядыванием груди жены, выступающей Из выреза платья зеленого атласа, безразлично ответил:
— А это имеет значение? Мне больше нравится говорить о нас с тобой, чем о намокшей леди Боуден.
Мелисса не могла не согласиться с мужем, и остаток вечера они провели в полной гармонии. И не было ничего удивительного в том, что они рано отправились в постель.
В пятницу вечером они были в красивом салоне Манчестеров. Мелисса незаметно огляделась, отыскивая глазами Дебору; англичанки не было, хотя Латимер был там и о чем-то говорил с молодым Франклином.
Обед был прекрасным, а после него все дамы удобно расселись в гостиной, в то время как джентльмены удалились в кабинет Джоша поиграть в карты. И тогда-то Мелисса узнала о поспешном отъезде Деборы. Она сидела на диване в стиле «шератон», обтянутом элегантной, под гобелен, тканью голубых и золотистых тонов, когда Салли тихо сказала: