Чтение онлайн

Медлит. Ощупывает кожу языком. От желания свернуть его шею дрожат колени. Свести вместе и дернуть. Но это же не убьет вампира. Оторвать голову – другое дело. Руки сильно прижимают ноги к полу, а измученный желудок спазмирует. Не могу выдержать. Отвернув голову набок, позволяю нехитрому содержимому вырваться наружу от боли, когда зубы вновь впиваются в тело.

Ничего нет в этом приятного и романтичного. Хочется рассказать Дашке каждый момент. Чтобы та перестала пускать слюни в сторону хищников. Только грязь, кровь и животный хаос. Как этот бункер выглядит все существование вампира. Мерзость. Ничто мертвое не может быть привлекательным.

С силой жму на края раны над ключицей, заставляя их кровоточить сильнее. Вампир делает то же самое с моей ногой, повторив укус на изгибе локтя. Артерии не задеты, поэтому нужно просто выпустить больше. Он отплевывается, а я чувствую паленый запах плоти. Даже небольшое количество моей крови приносит ему боль. Я не должна этому радоваться, но почему-то немного облегчения достается внутренним демонам. Конечно, кровь не соответствует цвету, но в такой темноте и грязи даже Самсон не особо что разберет. Когда вампир растягивается поперек моего туловища, точно знаю, что на этот раз у меня точно все получится.

Тело не подведет.

– Не дыши так часто, – шипит вампир, а я представляю, как вгоняю пулю в его голову.

В концентрате. Или нет. Как вливаю концентрат через воронку ему в глотку. Это ненормально, хотеть этого. Но я хочу. Вспоминаю, как шел дым из его глотки, и чувствую, что отпускает. Становиться легче.

Прости, Вагнер. Ты спасал нас, я знаю. Но мне будет очень приятно тебя убить.

Назначенное время явно уже прошло. Конечности затекли, но тень так и не появляется. Что за бред? Открываю глаза и кошусь на вампира. Он хмурится. Что за? Но в его взгляде нет лжи, он тоже не понимает, что происходит. Мы не могли пропустить его появление. Все было рассчитано. Четко.

Как в порнофильме, точно знали, когда нужно закончить. Язык нервно проходится по губам, а я киваю в сторону двери. Что-то не так. Они забыли про нас. Вампир прислушивается и быстро поднимается на ноги. Судорожный вздох срывается с губ, когда его рука касается двери.

С тяжелым скрипом, герметичная двадцатисантиметровая дверь, открывается, выпуская нас на свободу.

Чувствую, что зубы стучат. Морщусь от яркого света, закрывая глаза рукой. Нет, я сама проверяла. Он проверял. Мы оба за шесть часов постоянно прорывались к этой двери и она была закрыта.

Ведь.

Мы не могли оба сойти с ума?

Я знаю, как это банально, но измученный разум больше не хочет знать. Да, в этом акте я вновь ухожуу кого-то на руках. Или волоком. Мне все равно. Спасительная тишина, прерываемая моим смехом и спазмом в ребрах от нехватки кислорода, уносит меня подальше из кошмара по имени жизнь.

От пара в ванной было нечем дышать. Измученные легкие раздирал кашель, а отходящая мокрота по цвету напоминала грязь. Кожа, покрасневшая в кипятке, зудела. Похоже, я стерла мочалку. Цементный слой, пропитанный кровью вампира, уже давно окрасил воду в грязно-коричневый цвет. Мало.

По-моему, закончилось мыло. Или упало в воду и я больше не смогла найти. Трясущиеся пальцы в мутной воде не самые надежные помощники. Я уже давно не открывала кран с синей отметкой, но вода все равно была недостаточно горячей. Пятна стертой до крови кожи щипало. На плече выступили бисеринки крови. Но я вновь подняла мочалку, с силой проводя по коже. До скрипа, шипя сквозь зубы.

Недостаточно.

Рваная рана над ключицей была ничем по сравнению с черной дырой внутри. Конечно, стоит принять антибиотики после всего этого дерьма. И все же поговорить с Леопольдом.

Меньше всего сейчас хотелось думать. Как добрались обратно, если на улице день? Чего добивался Самсон своей выходкой? А если все же не он, то что за клан молодняка?

Что сказал майор полковнику?

Лишь начало. Вершина огромного айсберга. Чем дальше забираешься под воду, тем меньше воздуха остается в легких. На голову давит, и кажется, что скоро достигнешь дна, но нет. А когда кислорода становится мало и ты жаждешь вернуться обратно, голова упирается в ледяную корку, собравшуюся на поверхности.

Ухватившись за скользкий бортик, опустила ноги на холодную плитку. Красные капли стекали, объединяясь друг с другом, заполняя желобки. Запоздало подумала, что, видимо, от горячей воды размокли края раны. Конечно, такие повреждения не стоит вымачивать. Инфекция и прочее.

Только у меня была своя инфекция. Она застряла где-то между бедер, тупой болью отдаваясь при движении, благополучно пуская свои корни дальше, в самое нутро. Внутри все болело, а меня почему-то это радовало. Видимо, то, что все произошедшее не принесло мне удовольствия, в какой-то степени говорило о моей нормальности. Тело не отзывалось вампиру, что значительно усложнило задачу и мое физическое состояние, зато сознание осталось им довольно.

Я нормальная. Меня не привлекают ублюдки, способные располовинить человека.

Больше не привлекают. Хотя, если вспомнить, что я явно под влиянием Мартинаса стерла себе память, скорее всего, никогда и не привлекали. От этой мысли стало легче.

Промокнув маленьким полотенцем раны, внимательно осмотрела их в зеркале. Достаточно осторожные, майор постарался. Протянув руку к аптечке, вытащила пузырек с перекисью. Такого в этом доме предостаточно. Открутив крышку, вытащила резиновую заглушку и щедро окатила шею. Почти и не щиплет, только сплошная пена. Повторив обработку руки и бедра, натянула дежурные чистые майку и шорты.

Я же не буду зацикливаться на том, что произошло? Сложив бинт четыре раза и щедро отмотав лейкопластырь, кое-как заклеила укусы вампира. Как новенькая. Почти могу дышать.

Хотя это было преувеличением. Ведь стоило открыть дверь, как тут же врезалась в вампира. Его раны затянулись, но запекшаяся кровь вперемешку с грязью потрескалась на руках, заставляя дернуться от ударившего в ребра страха. Резко выдохнув, шагнула в сторону, обходя вампира по дуге.

Что кровососущий делал возле нее, даже знать не хотелось. Глаза слипались, а я снова подумала, что паранойя не дает мне спокойно жить. Он просто ждал своей очереди в ванную, вот и все. Он же явно чистоплюй, вечно выглаженный, выстиранный, ни пылинки, ни складочки. Аж противно.