Чтение онлайн

– Так и сделаю, когда появятся вопросы.

Я двигаюсь на самый край кровати в миллиметре до падения. Перевернувшись на спину, со стоном обрушиваюсь на подушку. Держать планшет на груди не очень удобно, шея быстро затекает, но лежать, удерживаясь на локтях, уже тоже сил нет.

– Я был под внушением.

– Я умею читать, майор, не переживай, – отзываюсь я, уже привычно разблокировав потухший экран, – ты был под внушением, когда убивал мою семью, потом я была под внушением, когда попросила тебя стереть память. Где-то в промежутке между этими событиями Мартинас подсунул мне правду о первом событии, чтобы произошло второе. Вот видишь, я вполне себе умная девочка и не бьюсь головой об стену. Больше.

Дыхание Вагнера остановилось. Ну да, вампир еще пока не оправился после бункера, как, впрочем, и я. Неудивительно, что ему сложно поддерживать функционирование организма в привычном режиме.

– Я хотел рассказать тебе, – в голосе Вагнера сквозит хрипотца, – когда приходил к вам с Шукшиным в дом.

– Майор, это не имеет значения. Если ты не будешь меня отвлекать, то я скоро вернусь к тебе с вопросами, хорошо?

– Сим, – зажмурившись, я отворачиваюсь, – я спрошу один раз и больше не вернусь к этой теме.

Мне тут же становится жарко. На виски давит, а ладони покрываются липким потом. Я не хочу. Слышать, видеть, ощущать присутствие кого-либо из них. Я не понимаю, как могла влюбится в Вагнера тогда. Я абсолютно не знаю ту Симу, но…

Для него я один и тот же человек.

Это вообще нормально – ощущать чувство вины перед вампиром? Да какого черта я вообще должна его ощущать?

– То, что ты знаешь правду, что-то меняет?

Вопрос бьет по перепонкам, а я нервно облизываю губы. Нет, он как и всегда холоден и беспристрастен. Я не слышу в голосе не единой эмоции, но почему-то где-то глубоко внутри слова резонируют.

– Нет.

– Объяснишь?

Слова привычно рвутся наружу, но я останавливаю себя, отрицательно качая головой.

– Нет.

– Я не понимаю, – рычит Вагнер, а я тяжело вздыхаю, вновь уставившись в планшет.

– Тебе и не нужно. Сам по себе эксперимент был ошибкой. Мы – хорошее тому доказательство. Вампир и человек никогда не поймут друг друга, так что сколько я ни объясняй – ты все равно не поймешь.

– Ты ошибаешься, schatz, – Вагнер резко поднимается на ноги, а я снова вздрагиваю, – по-моему, цель достигнута на все сто процентов. И да, мое личное дело меняется так же, как и твое после нападения на тебя Самсона. Это тоже может быть важно.

Больше не отвлекаясь, я тут же погружаюсь в бесконечные строки. Еще полгода пролистываю быстро, они не изменены, тут нечего искать. Неожиданно для себя все отчеты про собственную казнь даже не задеваю взглядом. Слова не трогают – просто слова. Я уже практически готова говорить Самсону спасибо. Где же это?

«Вагнер Сергей…».

Оно.

«…приказал не продолжать преследование. Силы группы Вагнера были переориентированы на спасение жизни старшего лейтенанта Жаровой. Из-за большого количества концентрата 47 возобновить процесс обращения на месте не удалось. Процесс регенерации был возобновлен за счет крови Вагнера и продолжался семь дней путем внутривенного введения…»

Взгляд зацепился за строчки. Какая-то мысль плавала на поверхности, пока я снова перечитывала их.

«Ты просто привык».

Поэтому дядя верит ему. Он вытащил меня, хотя мог успешно достигнуть своей цели. Поступил как человек. Не бросил своего.

«Человек не может быть в приоритете у вампира».

Не то. Близкое, но не то.

«Он говорит с тобой. Я прав?»

Быстро сев на кровати, я спрыгиваю, меряя шагами комнату. Это несколько непривычно, но ведь… Черт, почему нет?

– Майор, я же правильно поняла, что ты мог поймать Самсона, но не стал? – кричу в проход коридора, где минуту назад исчез вампир.

– Ты же умеешь читать, schatz, – язвит майор, двигаясь обратно к комнате.

– Твою мать, Вагнер, я серьезно. Ты сказал задавать вопросы – я задаю.

– Так.

«Цель достигнута на все сто процентов».

Твою мать.

– Он не говорит со мной, – нервно облизнув пересохшие губы, я давлю смешок, уткнувшись лбом в дверной косяк, – я его, Вагнер, вообще мало интересую. Он издевается надо мной, уничтожает то, что мне дорого, только по одной причине. Я что-то значу для тебя. Он говорит с тобой.

И как мне раньше не пришло это в голову? Вот он, самый логичный ответ. Мартинасу зачем-то понадобился именно Вагнер. Вампиры не страдают привязанностью ни к людям, ни к молодым вампирам. Тем не менее после того, как Самсон обратил Вагнера, он не бросает его. Четыреста лет они неразлучны, и если понять привязанность Вагнера возможно – он обращенный, Мартинас его учитель, то что происходит с тем, кто старше Христа?

Ведь Вагнер придерживается строго противоположных Самсону взглядов, но тот не убивает его, а находит, как использовать. Привязывает к себе, подставляя в собственных убийствах.

Мне просто не повезло.

Как и моему отцу.

Ведь Самсон именно из-за склонности Вагнера привязываться к людям, внушает майору убить тех, кто начал ему доверять. Мы ошибались. Мартинасу плевать на наши исследования. Он жил две тысячи лет, а люди так и не смогли приблизиться к нему. Он может внушить что угодно и кому угодно, отмахиваясь от целой организации, как от кучки детей. Ему плевать на потери, ведь армия мертвых постоянно пополняется. Вампиры побеждают, а люди отходят на второй план. Мы вымираем. Мартинас и так побеждает. Но смерти моих родителей оказывается недостаточно.

Вместо того, чтобы принять свою сущность и перестать контактировать с людьми, Вагнер остается в ПМВ. Он ведет себя как человек больше, чем я думала. И как только я начинаю свои исследования, Вагнер, поглощенный идеей уничтожить Самсона, вызывается сам, по сути поставив дядю перед выбором без выбора. Отказать монстру, что добровольно сидит в подвалах ПМВ, только из-за мук чего-то напоминающего совесть, невозможно.

Когда Мартинас начал воспринимать меня как угрозу? Кажется, что дерево под моими пальцами сейчас расплавится. Возможно, я слышу именно его треск. Или это разрываются рамки, выстроенные в моей голове?