Чтение онлайн

В моей группе, под названием “Альфа-3”, учились всего 4 студента. Фёдор Панфилов, то бишь — я. Алексей Говоров — добродушный гигант с позывным “Громозека”. И пара девушек: Алиса Мокшина и Светлана Плотникова. Группа позиционировалась как силовая, обеспечение специальных операций на будущей лунной базе Луноград, возведение которой должно было начаться к окончанию нашего курса, или — через 3 года.

Вторая профессия, которую мы осваивали на курсе, была связана с космическими перелётами. Два вторых пилота — Алексей и Света, и два вторых бортинженера — я и Алиса.

Кроме нашей, было ещё несколько групп, с которыми мы пересекались в столовой и во время личного времени. Биологи, физиологи, химики, физики, инженеры, даже агрономы! В общей сложности, в Институте учились почти три десятка студентов для будущей лунной базы.

После выпускных, однако, оказалось, что строительство базы затягивается. Из-за всё время растущей напряжённости в мире, Россия и её партнёры по будущему Лунограду, вынуждены были немного притормозить график постройки сверхтяжелых «Амуров» — основных ракет для отправки грузов и роботов на Луну. Чтобы не терять подготовленных специалистов, группы отправились работать по своему второму направлению в центр подготовки космонавтов. А наша группа, «Альфа-3», была перенаправлена на перспективный проект изучения криосна. Научники посчитали, что для будущей экспедиции на Марс значительно проще организовать криомодуль со спящим экипажем, чем защищать от радиации весь корабль и тащить припасы на лишние месяцы путешествия.

— Ну вот посудите сами, товарищи. Куда проще защитить от радиации десять кубических метров с дьюарами на шесть человек, чем пятьдесят кубов на четверых! Да и реактор ядерного буксира сам по себе излучает неслабо. Так что, автоматика нежно выведет буксир на орбиту Марса, отцепит спускаемый модуль от опасного источника излучения — и только потом разбудит экипаж, — седой академик оглядел тогда нашу группу, задерживаясь на каждом взглядом, осознали ли мы всю важность нашей миссии?

Начали нас тестировать, и так уж оказалось, что мой организм лучше других подошёл к длительному пребыванию в “консервной банке” дьюара.

Тогда-то меня и выбрали для самого амбициозного эксперимента — 3-х летнего непрерывного сна.

«Этот опыт необычайно важен для будущих перелётов, Федя. Представь себе, — говорил мне тогда куратор проекта доктор медицинских наук Александр Иванович Григорьев, — если вдруг что-то случится с кораблём и нам придётся высылать спасательную экспедицию, необходимо будет точно знать, сколько времени возможно максимально продержать экипаж в криосне. Какие последствия для организма произойдут в случае, если человек будет спать не один год, а, скажем, два? А три года? А если — больше? Ты нам подходишь как никто другой — у тебя все показатели организма, все его параметры очень близки к средним показателям по группе космонавтов, которая уже сейчас начинает обучаться по программе освоения Марса. И этот опыт куда более важен, чем непосредственная работа на Луне — тем более, что подготовить специалиста вместо тебя мы успеем, пока ты будешь спать. Ну как, согласен?»

А как тут не согласиться?

Подготовка ко сну, тем не менее, сильно отличалась от обычной учёбы в Институте. Прежде всего, часто приходилось посещать спецклинику при Кремле — там находилось, как мне сказал Док, уникальное оборудование для погружения в криосон на короткие периоды времени. Странно, почему именно там? Ну, наверное какой-то медицинский резон в том был, мне об этом ничего не говорили.

После нескольких десятков кратких «нырков» в криокамерах Кремлёвки, началась подготовка к длительному сну уже в самом Институте. Наша группа получила 4 новых дьюара — огромных термоса с системой охлаждения жидким азотом, с новенькими автономными электроустановками на базе радиоизотопных генераторов — РИТЭГов. Сама установка, как сказал Григорьев, тоже экспериментальная и в каждой из 4-х использованы различные материалы и механизмы. Почти полгода нашу группу мучали тем, что обучали всем хитростям быстрого ремонта этих установок и самих РИТЭГов практически подручными материалами. Впрочем, ЗИП* к ним у нас тоже был. Каждый из нас к началу “сна” мог с закрытыми глазами разобрать и собрать основные узлы своих «саркофагов».

В день, когда я отправился в свой 3-х летний «полёт», в Институт прибыл сам Президент. Крепко пожав мне руку, он сказал буквально следующее:

«Тебе, Фёдор, предстоит первым войти в историю человечества как космонавту, проведшему в криосне такой долгий срок. И, когда ты выйдешь из этого ящика, ты станешь таким же знаменитым, как Юрий Гагарин. Береги себя там!»

Президент подмигнул, махнул рукой и отошёл в сторону. Меня тут же засунули в дьюар, воткнули в руку шприц с какой-то жидкостью, после чего я быстро заснул.

И только эхом в голове отдавалось: «Береги себя там!». Я успел ещё подумать: «Это самое глупое напутствие, которое я слышал в своей жизни…»

Муть. Явление, известное с первых дней после ядерной войны и начала Ядерной Эры. Представляет собой плотный, зелёного цвета, туман, в котором появляются Зёрна Силы. Муть обладает выраженным мутагенным эффектом. Замечен эффект поглощения туманом радиоактивного излучения всех типов. Известные два явления Мути: Весенний Гримуар и Холодное Солнце. Муть делится на Пограничную, Ближнюю и Центральную (Глубокую). (Энциклопедия Ядерной Эры. Издание 3-е, дополненное. Святоч, 38-й год Я.Э., типография Патриархии СПД).

Доктор Григорьев опять ошибся. И суток не прошло, как я снова был на ногах. Что бы там ни было залито в шприце, самочувствие улучшилось до нормы. Прямо у кушетки я сделал несколько разминочных комплексов в русском стиле, используя вместо посоха подвернувшуюся под руку стойку для переливания крови. Переснарядил обоймы, позавтракал глотком воды и вышел из палаты. Стоило озаботиться поисками еды, поскольку банка тушенки зашла в меня вчера без остатка.

Подвал насчитывал пять уровней. По крайней мере, столько уровней было на пульте лифта, и столько же этажей нужно было пробежать с самого низа на поверхность во время учебной пожарной тревоги. Площадь его была примерно равна площади здания наверху, то есть около 500 кв. м.

На самом нижнем уровне находились склады, системы очистки воды и воздуха и различные коммунальные службы. Я неплохо знал уровень “минус 5”, поскольку на второй месяц обучения получил два наряда вне очереди за… неважно за что, в общем — провёл там на посту со шваброй наперевес почти сутки. За это время облазил всё, что было открыто. Кстати, где-то там осталась моя счастливая заначка — пачка сигарет «Космос», которую я спрятал перед уходом в сон, с целью ритуально выкурить её в компании своих друзей одногруппников после триумфального возвращения… Пачку заберу, а вот как дальше пойдёт… Будем оптимистами!

В почти полной темноте, подсвечивая себе фонариком, я спустился по лестнице на самый нижний уровень подвала. Здесь также царил беспорядок, на полу застыли грязные лужи натёкшей откуда-то воды. Коридор привёл меня к противоположному концу уровня, где была ещё одна лестница, уже без лифта. Здесь, за трубой воздуховода, я нащупал полиэтиленовый пакет со своим счастливым «Космосом», сунул его в карман и обернулся на резкий звук. Что-то упало за дверью склада.

Аккуратно открыл её, подсветил фонариком. На пустом стеллаже, рядом с банкой из-под кофе сидел довольно упитанный мышонок.