Чтение онлайн

Блеснул металл, и Рэйт дернулся прочь, почувствовал жжение на лице, что-то царапнуло по его шлему и сбило его набок. Он протиснулся мимо копья, попытался вколотить свой щит в рычащее лицо, но запутался и понял, что от щита остались одни обломки – две доски свисали с погнутого обода.

— Сдохни, падла! – прорычал он, но вместо слов из-за клина вылетела лишь бессмысленная слюна, и он замолотил по шлему, пока тот совершенно не смялся. До него дошло, что он бьет по стене, выбивая серые выемки в камне, рука гудела от ударов.

Кто-то оттащил его. Колючка, с черным забрызганным лицом. Она указывала красным ножом, и из ее красного рта вылетали слова, но Рэйт их не слышал.

Огромный меч рассек влажный воздух, расколол щит и в фонтане крови отбросил в стену человека, который его держал. Рэйт знал этот меч. Он носил его три года, прижимал к себе сильнее, чем любовницу в темноте, заставлял его петь от точила.

Гром-гил-Горм, громадный, как гора, шагнул вперед. Дюжины наверший – позолоченных и с драгоценными камнями – заблестели на длинной цепи. Его щит был черным как ночь, а меч – блестящим, как Отец Луна.

— Ваша смерть идет! – взревел он, так громко, что, казалось, где-то глубоко затряслись сами кости Оплота Байла.

Храбрость бывает хрупкой. Если паника охватывает человека, то распространяется быстрее чумы, быстрее огня. Воины Верховного Короля были согреты и счастливы за крепкими стенами, и не ждали от этой ночи ничего хуже жестокого ветра. А теперь из шторма восстал Ломатель Мечей во всей своей боевой славе, и все как один они сломались и побежали.

Колючка сразила одного топором, Горм попал другому по загривку и расквасил его лицо об стену. Рэйт выхватил нож, бросился на спину бегущего воина и колол, колол, колол. Потом бросился за другим, но ноги уже не слушались. Он сделал, качаясь, один или два неверных шага, оттолкнулся от стены и упал.

Все вокруг казалось размытым. Рэйт попытался встать, но колени не держали, так что он уселся. Клин выпал, и рот теперь болел, в нем чувствовался вкус дерева и металла. Чьи-то ноги протопали мимо. Рядом лежал человек и смеялся над ним. Его задел чей-то сапог и перевернул с глухим звуком. Мертвец, который смеялся ни над чем. Смеялся надо всем.

Рэйт зажмурил глаза, открыл их.

Сорьёрн добивал раненого копьем так спокойно, словно сажал семена. В малые ворота все еще с громким топотом вбегали люди, обнажая оружие и перешагивая через трупы.

— Всегда хочешь быть первым в бою, а, братец? – Ракки. Он расстегнул пряжку, стащил шлем Рэйта и наклонился, чтобы взглянуть на новый порез. – Делаешь все возможное, чтобы из нас двоих только я оставался красавцем?

Рэйту было трудно выговаривать слова больным языком.

— Тебе в этом любая помощь пригодится. – Он отмахнулся от брата и с трудом встал, пытаясь избавиться от сломанного щита, пытаясь избавиться от головокружения.

Оплот Байла был громадным, и за вздымающимися эльфийскими стенами расположилось множество крытых соломой и сланцем зданий. Кругом раздавались крики и грохот, гетландцы и ванстеры прорубались через крепость, как хорьки через кроличий садок, вытаскивая людей Верховного Короля из всех укромных местечек. Они стекались вниз по длинному пандусу, который вел к гавани, и собирались полумесяцем у двойной двери, покрытой резьбой. Среди воинов были король Горм и король Утил.

— Мы вас выкурим, если придется! – крикнул Отец Ярви перед дверьми. Как и вороны, министры всегда прибывают, когда бой уже закончен, и им не терпится покопаться в том, что осталось. – У вас есть шанс сразиться!

Из-за двери донесся приглушенный голос:

— Я как раз надевал доспехи. У них сложные застежки.

— Человеку с большими пальцами бывает сложно застегивать маленькие застежки, – признал Горм.

— Ну вот, надел! – раздался голос. – Есть среди вас знаменитые воины?

Отец Ярви вздохнул.

— Здесь Колючка Бату, и Железный Король Утил, и Гром-гил-Горм, Ломатель Мечей.

Из-за двери послышалось удовлетворенное ворчание.

— Принять поражение от таких выдающихся людей не так горько. Согласится ли кто-нибудь из них сразиться со мной?

Колючка села на какие-то ступеньки поблизости, и сморщилась, когда Мать Скаер сжала порез на ее плече, заставив потечь кровь.

— Я для одного вечера достаточно подралась.

— Я тоже. – Горм передал щит Ракки. – Пускай пламя возьмет этого неготового дурака вместе с его доспехами на маленьких застежках.

Рэйт сделал шаг вперед. Его палец поднялся. Его рот произнес:

— Я сражусь…

Ракки поймал его за руку и утащил обратно.

— Нет, не сразишься, братец.

— В жизни только смерть неминуема. – Король Утил пожал плечами. – Я сражусь с тобой!

Отец Ярви выглядел испуганным.

— Мой король…

Утил заставил его замолчать одним взглядом светлых глаз.

— Быстрые бегуны украли всю славу, теперь и я получу свою долю.

— Отлично! – раздался голос. – Я выхожу!

Рэйт услышал, как щелкнула задвижка, и двери широко раскрылись. Стукнули щиты, когда воины выстроились полукругом, чтобы встретить атаку. Но во двор вышел лишь один человек.

Он был огромным, с одной стороны его мускулистой шеи вилась татуировка. На нем была толстая кольчуга с гравированными пластинами на плечах и множество золотых колец на бугрящихся мышцами предплечьях. И Рэйт одобрительно проворчал, поскольку этот человек выглядел достойным того, чтобы с ним сразиться. Он беспечно засунул большие пальцы за портупею с золотой пряжкой и насмешливо, с геройским презрением посмотрел на полумесяц щитов.

— Ты король Утил? – Он фыркнул, и из его широкого ровного носа вылетело облачко тумана. – Ты старше, чем пелось в песнях.

— Их сочинили некоторое время назад, – проскрипел Железный Король. – Тогда я был моложе.

Некоторые на это засмеялись, но не этот человек.

— Я Данверк, – прорычал он, – которого зовут Быком. Я предан Единому Богу, верен Верховному Королю и я – Спутник Светлого Иллинга.

— Это доказывает лишь, что ты одинаково плохо выбираешь друзей, королей и богов, – сказал Отец Ярви. На этот раз смех был громче, и даже Рэйту пришлось признать, что это достойная шутка.