Чтение онлайн

Первый из Министров улыбнулся, словно слушал невинное дитя.

— Очаровательное мнение, моя королева. Насколько я понимаю, скоро вы вернетесь в Тровенланд. Перед этим мне нужно поговорить с вами.

— Пожелать удачи в погоде, глубокоуважаемый Праотец Ярви? – Мать Оуд скрестила руки, глядя ему в лицо. – Или обсудить дела государственной важности?

— Дела, которые лучше обсуждать наедине, – сказал он. – Оставьте нас.

Она вопросительно взглянула, но Скара в ответ едва заметно кивнула. Некоторые вещи лучше встречать в одиночку.

— Я буду рядом, – сказала Мать Оуд, шагнув за дверь. – Если зачем-нибудь вам понадоблюсь.

— Не понадобитесь! – Бледные глаза Первого из Министров, холодные, как снег, смотрели на Скару. Взгляд человека, который знает, что выиграл, еще прежде, чем началась игра. – Как вы отравили Гром-гил-Горма?

Скара вскинула брови.

— Зачем мне это? По эту сторону Последней Двери он устраивал меня куда больше. Это вы выиграли больше всех от его смерти.

— Не все интриги мои. Но, признаю, игральные кости упали для меня удачно.

— Удачливый человек опаснее хитроумного, а, Праотец Ярви? 

— Тогда трепещите, ибо перед вами и тот и другой! – Он снова улыбнулся, но теперь в улыбке проступало что-то голодное, отчего каждый волосок на ее теле встал дыбом. – Действительно, многое изменилось с тех пор, как мы говорили в последний раз, среди курганов Оплота Байла. Все стало намного… проще. Больше не надо говорить о союзах, компромиссах, о голосах.

Можно победить страхи, лишь встретившись с ними лицом к лицу, – говорил ее дед. – Прячься от них – и они победят тебя. Скара постаралась гордо выпрямиться, как выпрямился он, встречая Смерть.

— Утил и Горм прошли через Последнюю Дверь, – сказала она. – Остался лишь один голос, и он…

— Мой! – рявкнул Ярви, широко раскрыв глаза. – Не пересказать, какое облегчение говорить с тем, кто смотрит прямо в самую суть, так что не буду оскорблять вас обиняками. Вы выйдете замуж за короля Друина.

Скара ко многому была готова, но не смогла сдержать изумленный возглас. 

— Друину три года.

— Значит, он будет куда менее требовательным мужем, чем был бы Ломатель Мечей. Мир изменился, моя королева. И мне кажется теперь, что Тровенланд… – Ярви поднял иссохшую руку и покрутил ею в воздухе. – Не очень-то нужен. – Ему каким-то образом удалось щелкнуть обрубком пальца. – С этих пор он станет частью Гетланда, хотя я думаю, что лучше будет, если моя мать продолжит носить ключ от сокровищницы.

— А я? – Скара старалась говорить ровно, несмотря на колотящееся сердце.

— Моя королева, вы выглядите прекрасно, что бы ни носили. – И Праотец Ярви повернулся к двери.

— Нет. – Ей с трудом верилось, как абсолютно твердо это прозвучало. На нее снизошло странное спокойствие. Возможно, то спокойствие, которое чувствовал в битвах Байл Строитель. Она, может, и не воин, но это было ее поле битвы, и она была готова к сражению.

— Нет? – Ярви обернулся, и его улыбка увяла. – Я пришел сказать, как все будет, а не спрашивать вашего мнения, но, быть может, я переоценил ваше…

— Нет, – снова сказала она. Слова будут ее оружием. – Мой отец умер за Тровенланд. Мой дед умер за Тровенланд. Я все отдала, чтобы сражаться за Тровенланд. Пока я жива, я не стану смотреть, как его раздирают на куски, словно волки тушу.

Первый из Министров шагнул к ней, его сухопарое лицо напряглось от гнева. 

— Не думай, что можешь бросить мне вызов, бездомная рыгалка! – прорычал он, ударив себя в грудь иссохшей рукой. – Ты и понятия не имеешь, чем я пожертвовал, что я испытал! Ты не представляешь, в каком огне я был выкован! У тебя нет золота, нет людей, нет мечей…

— Только полвойны ведется мечами. – Мать Кира всегда говорила, улыбка ничего не стоит, но Скара изобразила самую сладкую улыбку, на какую только была способна, достала из-за спины бумажку, зажатую двумя пальцами, и протянула ее ему. – Это дар для вас, Праотец Ярви. От Светлого Иллинга.

Может быть, по всему Расшатанному морю не было человека хитроумнее него, но Скару учили, как читать по лицам, и она заметила, как дернулся его глаз, и поняла, что последний шепот Иллинга на поле битвы перед Оплотом Байла был правдой.

— Я признаю, что я бездомная рыгалка, – сказала она, когда Ярви выхватил бумажку из ее пальцев. – Мне говорили, что свои страхи я храню в желудке. Но за последние несколько месяцев я заметила, что немного закалилась. Узнаёте почерк?

Он посмотрел на нее, плотно стиснув зубы.

— Думаю, узнаёте. Как прозорливо было со стороны Матери Киры научить меня читать. 

Его лицо снова передернулось.

— Совсем не правильно распространять секрет букв за пределами Министерства.

— О, Мать Кира плевать хотела на правила, когда на кону будущее Тровенланда. – Она добавила в голос немного стали. Надо было показать силу. – Как и я.

Отец Ярви смял бумажку дрожащей рукой, но Скара только шире улыбнулась.

— Конечно, оставьте эту себе, – сказала она. – У Иллинга был целый мешочек. По всему Тровенланду разбросаны семеро человек, которым я доверяю, по одной бумажке у каждого. Вы никогда не узнаете, кто они. Никогда не узнаете, где они. Но если со мной что-то случится, если я исчезну посреди ночи и пройду через Последнюю дверь, как мой суженый, то все послания будут отправлены, и эту историю станут рассказывать по всему побережью Расшатанного моря… – Она наклонилась поближе и прошептала: – О том, что предателем в нашем союзе был Отец Ярви.

— Никто не поверит, – сказал он, но его лицо стало очень бледным.

— Послание дойдет до мастера Хуннана и до воинов Гетланда и расскажет им, кто предал их возлюбленного короля Утила.

— Я не боюсь Хуннана, – сказал он, но его рука дрожала на посохе.

— Оно дойдет до вашей матери, Золотой Королевы Гетланда, и расскажет ей, что ее сын продал ее город врагам.

— Моя мать никогда не повернет против меня, – сказал он, но его глаза блестели.

— Оно дойдет до Колючки Бату, чьего мужа убили в набеге, который стал возможен благодаря вам. – Голос Скары был холодным, медленным и неумолимым, как прилив. – Но, может, она великодушнее, чем выглядит. Вы знаете ее лучше, чем я.