Чтение онлайн

— Например, я сказала себе, что пересплю сегодня с первым мужчиной, который пройдет мимо моей двери, но прошел ты, Ренько, и я передумала. С «Орлом» что-то случилось, да?

— Мне вполне авторитетно сообщили, что снег скоро прекратится.

— Радиосвязь с ними прекратилась час назад.

— Но мы видим их на радаре, они недалеко позади нас.

— Так в чем дело?

— Возможно, обледенела антенна, ты же знаешь, здесь это случается.

Сьюзен протянула Аркадию стакан и плеснула туда из бутылки, так что виски выплеснулось через край.

— Помни, — сказала Сьюзен, — кто первый проливает, того и убивают.

— Опять норвежские игры? — нахмурился Аркадий.

— Да. Их не зря называют круглоголовыми.

— А это американский вариант?

— Угадал.

— Грубый вариант, у меня есть другое предложение — кто первый проливает, тот рассказывает всю правду.

— А это советский вариант?

— Можно сказать и так.

— Нет, — отрезала Сьюзен. — Что хочешь, только не правду.

— В таком случае и я буду лгать, — сказал Аркадий и отхлебнул из стакана.

Сьюзен отхлебнула одновременно с ним, и хотя она уже хорошо выпила до этого, нельзя было сказать, что она пьяна. Глаза ее затуманились, но взгляд не смягчился.

— Ты не писал никаких предсмертных записок, так ведь? — спросила она.

Аркадий поставил стакан с виски на пол и достал из кармана папиросы.

— Прикури и мне, — попросила Сьюзен.

— Предсмертные записки — это своего рода искусство, — сказал Аркадий, прикурил две «беломорины» и протянул одну Сьюзен. Пальцы у нее были гладкие, не загрубевшие от чистки холодной рыбы.

— Ты это заявляешь как специалист?

— Как студент. Предсмертные записки — это раздел литературы по криминалистике, на который очень часто не обращают внимания. Они бывают грустные, злые, рассказывающие о страданиях от сознания собственной вины и очень редко смешные, потому что в них всегда присутствует налет официальности. Обычно их подписывают своим именем или как-нибудь по другому, например: «Я тебя люблю», «Это лучший для меня выход» или «Считайте меня коммунистом».

— Зина не подписала.

— Обычно записки оставляют там, где их смогут найти вместе с телом, или их находят, когда обнаруживают, что кто-то пропал.

— И здесь у Зины все было иначе.

— И всегда, так как это последнее послание, для него берут целый лист бумаги. Последнее письмо в жизни не пишут на клочках и обрывках страниц из записной книжки. А кстати, как продвигается твоя работа? — спросил Аркадий, бросив взгляд на пишущую машинку и книги.

— Застопорилась. Я думала, что судно будет прекрасным местом для работы, но… — Она смотрела на переборку, словно вспоминая что-то далекое, забытое. — Слишком много людей и слишком мало места. Нет, тут плоха Советские писатели все время пишут в коммуналках, так ведь? У меня есть отдельная каюта, но это похоже на то, что тебе наконец выпал шанс послушать свою собственную морскую раковину, а из нее не доносится ни звука.

— Я думаю, что на «Полярной звезде» вообще будет трудно услышать шум морской раковины.

— Ты прав. А знаешь, Ренько, ты странный, очень странный. А помнишь вот эти стихи…

— «Расскажи, как тебя целуют, расскажи, как целуешь ты», — прочитал Аркадий.

— Да, эти. А помнишь последние строчки? — спросила Сьюзен и сама произнесла их:

О, я знаю: его отрада —

Напряженно и страстно знать,

Что ему ничего не надо,

Что мне не в чем ему отказать.

— Это о тебе. Из всех мужчин на этом судне только тебе одному ничего не надо.

— Это совсем не так, — сказал Аркадий и подумал, что хотел бы остаться живым, хотел бы пережить эту ночь.

— А чего ты хочешь? — спросила Сьюзен.

— Я хочу знать, что случилось с Зиной.

— А от меня тебе что нужно?

— Ты последней видела Зину перед ее исчезновением, я хочу знать, что она сказала.

— Наверное, хочешь понять, что я из себя представляю? — Сьюзен мягко рассмеялась, но этот смех был обращен скорее к самой себе. — Ладно. Что она сказала? Честно?

— Да.

Сьюзен поднесла стакан к губам, но отхлебнула уже более умеренно.

— Не знаю, эти игры становятся опасными, — сказала она.

— Я расскажу тебе, как представляю себе этот разговор. Думаю, она сказала, что знает о том, что буксирует «Полярная звезда», когда не тянет сети, и она могла поделиться с тобой информацией о станции, из которой управляют кабелем.

— Что за кабель? — пожала плечами Сьюзен. — О чем ты вообще говоришь?

— Вот почему Морган сейчас там, где находится, и вот почему ты здесь.

— Ты говоришь, как Воловой.

— Это не простая игра, — сказал Аркадий. Виски было хорошим, от него даже папиросный привкус был сладким.

— Ты, наверное, шпион, — сказала Сьюзен.

— Нет, я не обладаю мировым кругозором, меня больше привлекают узкие масштабы человеческих личностей. Должен сказать, что и ты любительница, а не профессионалка, но ты попала на это судно, и если Морган говорит, чтобы ты оставалась здесь, ты остаешься.

— Ну хорошо, значит, я обладаю мировым кругозором. Не думаю, что Зина была настолько безрассудна, чтобы покинуть американское судно.

— Она…

Аркадий замолчал и прислушался. Он услышал шаги, которые внезапно замерли в коридоре. Вдоль коридора располагалось шесть кают, а в концах были трапы, ведущие в рубку и на главную палубу. Послышались чьи-то шаги по трапу, но они тоже затихли.

Открылась и закрылась дверь в соседней каюте, затем раздался стук в дверь каюты Сьюзен.

— Сьюзен? — послышался голос Карпа.

Она посмотрела на Аркадия, тушившего папиросу, а он подумал, увидела ли она страх в его глазах. Второй стук в дверь был еще сильнее.