Чтение онлайн

— Зачем же вы уехали, если там так красиво? — воскликнул Поль.

Матрос почесал плохо выбритый подбородок, словно хотел взвесить каждое слово, прежде чем ответить.

— Скучал, — сказал он. — До смерти скучал. Понимаешь, мне там нечего было делать, не с кем говорить, не о чем думать, я чувствовал себя лишним. К тому же я уехал туда не с тем, чтобы остаться там навсегда, нет, конечно, нет, я хотел только кое от чего избавиться…

Он умолк и, уйдя в свои невесёлые думы, пристально глядел на затухавший огонь. Поль тоже смотрел на огонь. Он испытывал странное чувство, окружающее вдруг представилось ему чем-то нереальным. Неужели он в пещере Кра, наедине с незнакомым матросом, и тот рассказывает ему о Тихом океане? Всё только что услышанное еще усиливало это волшебное впечатление, и призрак далекого острова, затерянного в бескрайнем океане, сливался воедино с теперь уже близким рокотом волн и грохотом прибоя на прибрежной гальке. Огарок потух, грот освещался только слабым огнём угасающего костра, который по временам ещё выбрасывал с треском снопы искр. Поль инстинктивно придвинулся к своему товарищу. Он ничего или почти ничего не знал о нём, но необычайная встреча сблизила их, и, казалось, кроме этой близости, ничего в мире не существовало. К тому же всё в незнакомце нравилось Полю: и спокойный голос, и подкупающий тон, каким он рассказывал ему о своих странствиях, рассказывал как другу, как сверстнику.

— Я тоже уеду, — в неожиданном порыве радостной доверчивости сорвалось у него с языка. — Уеду с двоюродным братом, когда тот кончит школу. Он хочет заработать деньги для своей мамы, и я обещал помочь ему.

Незнакомец не пожал плечами, как можно было бы ожидать, но грусть исчезла с его лица, и оно приняло мягкое, внимательное и серьёзное выражение.

— В накладе всегда тот, кто уезжает, зарубите это себе на носу, и ты и твой двоюродный брат, — веско произнёс он.

— Вот Николя говорит…

— Николя? — переспросил незнакомец, чуть вздрогнув. — Ах да, твой двоюродный брат… И вы, глупыши, задумали всё тайком, за спиной у родителей?

— Отец Николя уехал, и никто даже не знает, где он, — возразил Поль, — ну, а мой папа такой строгий, что я не смею ничем с ним поделиться. Вот, например, когда он узнал, что я, несмотря на запрет, пошёл к тёте Мальвине… Пожалуй, мне не следовало туда ходить, это верно, но я вам объясню… О, да вы меня не слушаете! Я вам надоел, — грустно произнёс он.

Ему пришлось долго ждать ответа. Незнакомец вдруг склонился к огню и принялся раздувать его, он всё дул и дул, искры так и летели вокруг.

— А как идут дела в маленькой таверне? — спросил он, всё ещё раздувая пламя.

Поль слишком обрадовался возможности поговорить о «Звезде», чтобы удивиться вопросу. Он пространно рассказал обо всех бедах, свалившихся на тётю Мальвину, о несчастном случае с Иветтой, о болезни Шукетты, об ужасе, который он испытал сегодня утром, когда решил, что убил Лулу. Повернувшись к Полю, незнакомец так жадно ловил каждое слово, что мальчику становилось как-то не по себе. У него возникло подозрение, и оно быстро перешло в уверенность.

— Вы господин Бланпэн, — тихо, словно поверяя секрет, сказал он.

Матрос, улыбаясь, кивнул.

— О, как я рад! — воскликнул Поль. — Вот здорово, что это именно вы!

Лицо его, всё его существо излучало такую искреннюю радость, что улыбка незнакомца стала ещё светлее.

— Значит, я пришёлся тебе по душе?

— Да, да, конечно! Понимаете, все они — и Николя, и господин Клуэ, и Большой Мимиль — столько говорили о вас! В конце концов мне стало казаться, что я уже где-то встречался с вами, и, как ни странно, вы представлялись мне вот точно таким, разве только чуточку выше ростом. Но не подумайте, что я считаю вас слишком маленьким, — тут же добавил Поль, заливаясь румянцем, — просто…

— Да не выпутывайся ты, — весело перебил его господин Бланпэн. — Знаешь, я думаю, нам надо действовать заодно, ведь мы с тобой попали в одинаковую переделку, не правда ли, приятель?

— Как это?

— А так, отчего, ты думаешь, я ночую в этой пещере, а не в «Звезде», под своей тёплой периной? Я отложил это на завтра, вот что. Хотя, сколько ни разбегайся, прыгнуть всё равно придётся. Трудно, откровенно говоря, возвращаться домой.

— Почему? — с жаром возразил Поль. — Тётя Мальвина так обрадуется вам, да и Николя, он ведь страшно любит вас!.. Не говоря уж о Большом Мимиле… Тот не хочет больше работать угольщиком, его тянет в море ловить рыбу, и видели бы вы, как он грустит!

— Вполне понятно! — задумчиво отозвался господин Бланпэн. — Надо ли удивляться, что, прослужив какое-то время юнгой на «Полярной звезде», у такого хозяина, как старый дядюшка, он не может этого забыть. Сплоховала Жанна, что до сих пор не примирилась с этим. Но я всё улажу, и мы целой компанией отправимся качаться на волнах, вдоль берега, разумеется. Заниматься рыбной ловлей в море и содержать таверну на суше — вот какая жизнь мне нужна, парень, и я давно бы понял это, если бы не спятил. Уехать, уехать… Видно, так нужно было, чтобы я своим умом дошёл до всего, но теперь кончено, кончено раз и навсегда: мне сразу же прочистило мозги. Ты не представляешь, как это полезно.

— Нет, представляю, — смело возразил Поль, — и потому сделаю то же самое!

Он пожалел о своих словах, увидев, что собеседник изменился в лице и закрыл глаза рукой, словно прячась от его взгляда.

— Вы рассердились? — робко спросил Поль.

— Нет, нет, но послушай, дружок, не делай этого. Видишь ли, человеку нужно только одно: работать плечом к плечу с товарищами, добиваясь лучшей жизни; одним словом: оставайся каждый на своём посту и не забивай себе голову глупостями, а то они заведут тебя… Никогда, ни при каких условиях не нужно убегать, и если вы с Николя вздумаете последовать моему примеру, то причините мне страшное горе. Обещай мне отказаться от этих выдумок, прошу тебя как друг! Обещаешь?

— Обещаю, — прошептал Поль скрепя сердце.

Казалось, этот ответ снял с души его товарища огромную тяжесть. Он взял руку Поля, пожал её.

— Ты хороший мальчик, — сказал он со своей сияющей улыбкой. — Но о каком родстве ты говорил мне сейчас? Что за родство?

Поль объяснил ему.

— Эжен Товель… — пробормотал господин Бланпэн. — Да, припоминаю… Превосходный человек, но он должен быть очень плохого мнения обо мне: мы с ним слишком разные люди, где нам понять друг друга. Смотри-ка, а ты и в самом деле решительный парень, если наплевал на эту ссору. Воображаю, какой тарарам поднялся, когда отец узнал! Значит, ты сам ему признался?

— Собственно… всё произошло не совсем так, — сказал Поль. — Нет, я не признался, я никогда не смею ни в чём признаться папе, особенно когда он сердится.

— Ты меня удивляешь. Ведь для того, чтобы ночевать здесь одному, надо быть отважным парнем. По-моему, мальчик, ты просто не умеешь подойти к отцу; я знаю его и думаю, что, если бы ты поговорил с ним начистоту, как мужчина с мужчиной, а не стоял, как истукан, дело у вас скорее пошло бы на лад.

— Всё это я твержу себе, когда его нет рядом, а стоит ему появиться, отваги моей как не бывало.