Чтение онлайн

И верно:

– …Лёшка ревнууует, потому что Валерка только так флиртует с девочками. Телохранители говорили.

…Не ей явно, но неосторожность персонала это не извиняет. Надо б сказать Лёшке. Но никто не скажет.

Валерку у них упоминали не часто. Даже когда смотрели Лёшку по тв, всегда в сопровождении его сценической команды. От этого имени у её мужа сводило скулы. Очень сложно оказалось к этому всему привыкнуть. Как-то проще, когда сын там ни на ком не зацикливается,

и они попросту не знают имен.

Они переглядывались с сестрой, мечтая приглушить голос девчонке, потому что уже соседи по толпе начали прислушиваться. Даже если Лёшка не появится здесь, в общем зале воочию – пройдет через ВИП-терминал, все равно даже на слух – неловко. Даже без нашумевших фамилий.

Она думала, как же все это сгладить. Дополнила как сумела – шепнула на ушко близкой подруге:

– Мы о нем знаем только по наслышке, да по тв видели. Слышали голос в телефоне. Ну вот Виолетта знакома с ним. Что ни говори, а как он появился, Лёшка перестал баловаться запрещенными веществами и сильно выпивать.

И это правда. Искушенный и уже начавший потихоньку уставать от неограниченных возможностей и всесторонней вседоступности Лёша в какой-то момент заметно воспрял, и вскоре семье донесли, по какой причине.

Этот танцовщик появился в команде уже больше года назад. Больше чем на 10 лет младше сына. И был сразу им замечен. Сопротивлялся не долго, для проформы, и быстро был взят под протекцию. Хотя по рассказам, положением своим не злоупотреблял, не наглел, и из коллектива ничем не выделялся: хорошо смотрелся и ладно управлялся с визуальными эффектами. Пока семья там у себя дома через экраны настороженно приглядывалась к нему, зная, что Лёшка влюблен как ребенок, и этот его «зазноба» – всегда там с ним рядом. «Гастрольный»… «Походная»....

Основным источником информации как обычно была Виолетта. Хоть и не только.

Любимая племяшка Лёшки, которую он вынянчил, с которой преданно по-мальчишески дружил, впадая в беспробудную юность и беспечность, которую по-наставнически снисходительно подпускал довольно близко. Даже к своим разговорам. И даже почти воспринимал всерьез в общении. Хотя не факт.

Откровенно говоря, Лёшка никого никогда напрямую в известность о своей личной жизни не ставил – оставлял на волю домыслов. Щадил их чувства, берег от однозначностей, даже когда по обрывкам и слухам очередная «картина» вырисовывалась достаточно ясно.

И вот это заявление, что формальный коллега из служебного коллектива – едет с ними на семейный отдых, слегка застало их врасплох. Даже после того, как этот глянцевый парень пару раз здоровался с ними на концертах, был представлен в суматохе закулисья, а потом его голос доносился из телефонной трубки по утрам.

Теперь оставалось только ждать. Что из всего этого выйдет. Озираться в тревожном ожидании. Хотя сын ввиду своей узнаваемости, конечно, не появится тут в обнимку с таким казусом. Пускай и красивым.

И все же, ощущение саднящего любопытства не отпускало. Ведь одно только его появление тут, среди них, вновь задаст все тот же вопрос родителям: «что мы сделали не так? Когда мы это упустили?» И еще: о том, что неведомо их пониманию «что, как у них… там…».

Почему это бывает, и как?

То, о чем никогда не поговорить с ним по душам. По крайней мере, спокойно. И счастливо. Как всегда мечталось…

Это ожидание подогревалось тревожным возбуждением и нарастающим нетерпением Виолетты. Можно было бы списать это на игры самолюбия, которое тешила посвященность и близость к людям этого яркого мира. Но… нет. Она просто была под необъятным впечатлением от прошлогоднего знакомства с «другом… семьи». И они теперь вроде как даже «не плохо общались» – это означало, что божество, небесное светило, заставляющее одним взглядом слушаться, как дрессированных, уже вполне состоявшихся людей, снизошло до девчонки капелькой своей «фирмОвой» приветливой непосредственности. Будто оттаяло ледяное изваяние. Сказка со страниц ожила.

…и пригласила девочку в её собственные фантазии.

И да, это был самый заметный «невидимка» в мире. Тот, кому излишни биографии, регалии и детали паспортных данных.

И тут… Ну здравствуй, «Северное Сияние». Явление завораживающее, которое сложно не мистицироваить. От масштаба и красок которого захватывает дух.

МОТ, LYRIQ – Не Бруклин.mp3

Одного взгляда хватило, чтоб увидеть и опознать его. Это легко получилось бы, даже если б его никогда не видели прежде и не знали в лицо: в этой серой массе он словно подсвечивался неоном. Выбеленная в платину удлиненная челка почти до подбородка под розовой кепкой козырьком назад, рваная светлая джинсА и ненавязчиво-розовые кеды. И очень, очень красивое, даже мельком и издали, лицо. Прям прилипчивое.

Такое, с секретиком. Его хочется разгадывать, как тайну притягательности Моны Лизы. Рисовать, снимать в кино, описывать цветочными образами. Удача природы, маленький объект высокого Искусства. Тот, кому чтоб зваться танцовщиком, даже не обязательно начинать двигаться.

Да, заигравшая фоном музыка окутала его, обняла, словно вторая кожа. Они так дополнили друг друга… Раздвинули границы этого суетного мирка до красивых слов и образов из глянца. #НаСтиле.

Вопреки бросковато-нежным оттенкам розового по «полюсам» компактной издали фигурки, и крестикам-ноликам, болтающимся в ушах, он ровно ничем не напоминал «девочку». Ну вот так, чтоб откровенно, как бывает, с противненько-карикатурной очевидностью – ни походкой, ни манерами, ни нежностью черт. Его притягательность была совершенно иного свойства: такое излучают 15-летние мальчики-подростки. Сакральное, на грани нормальности. Еще не порочное, но чрезвычайно провоцирующее. Словно призыв: «я – ангелок, испорть меня». В его замершем обычном/безупречном/одухотворенном лице, тронутом Светом, было приглашение к странной игре – «расколдовать маленького принца». Даже легкая щетина чуть темней крашенных волос не отнимала у него этой мальчишестости. Гипертрофированной, возведенной в культ. И ему все это очень шло: и прохладно-обжигающее выражение безупречного, не тронутого ни апгрейдом, ни реальностью, лица, и контраст крепкого загара с оттенками нежно-розовых тканей, и этот выкрашенный платиновый блонд чуть отпущенных волос в сочетании с по-кошачьи добрыми, меткими и остренькими карими глазами.

В ком-то что-то угадывается само. А в ком-то не угадать и зная. Парадоксы восприятия.

Розовость? Да! И ничего отталкивающего. Просто умелая игра в стайл.

Бесполость? Если только ангельская. Не женственная вовсе, скорее детская.

И само солнце заигрывало с его чертами и манерами, забирая в плен этого как будто симпатичного этюда, а на проверку – совершенно маниакально-наркотического залипательного. Даже цвет джинсы на нем был особенным. Даже нитки, свисающие с колен, будто танцевали в такт. И этот индейский затейливый тату-узор широченным браслетом на запястье, дразнящий из-под подкатанного рукава… И даже задумчивость его – выгодно оттеняла природную беспечность, играя на контрастах серьезности и ми-ми-мишности. На него хотелось накинуть сеть, ведь больше не встретишь такую «золотую рыбку». Хотелось остановить этот момент, запечатлеть его, замедлить, не упускать. Ведь такойййе – не часто встретишь.

«Какая декоративная безделушка» -, вдруг цинично подмечает и ловит Людмила, – «Музейная. Но лучше не приближаться, оставляя экспонат – всеобщим достоянием. К таким побрякушкам очень привязываешься. Они так украшают жизнь. И тебя. Стоит прикоснуться, и вот кажется, что владеешь ими, но вдруг обнаруживается, что они – завладели тобой…

Превратили тебя в раба своего избыточного сияния.

И вот уже не они служат тебе, а совсем наоборот.»

KeeMo feat. Cosmo Klein  feat.  Cosmo Klein – Beautiful Lie ( KeeMo's Terrace Mix).mp3