Чтение онлайн

Но Ирина тут же отогнала эту мысль, словно испугалась, что ее нечаянное «Эван будет упрям» сбудется. Нет, прочь! Он сдастся! Он не сможет долго без ее тела!

Кто знает, чего на самом деле хотела эта женщина, любви, или же она просто карабкалась на вершину мира, царапаясь, как кошка, да только уже через полчаса она прогуливалась у покоев Эвана, старательно делая довольный вид и скрывая мешки под глазами, говорящие, что она не спала эту ночь.

Эван появился ближе к обеду.

Он был хмур, но собран, одет и приглажен, словно собирался на званый обед или хотел поразить кого-то своим великолепием. Ирина, глядя на серо-голубые шелка его одежд, украшенные мелким жемчугом, невольно облизнула губы — так хорош и светел был золотой князь!

— Эван, — танцующей походкой приближаясь к Эвану, томно покачивая бедрами, чтобы подчеркнуть плавность своих форм, произнесла Ирина, — как ты сегодня великолепен! Солнце меркнет перед твоей красотой!

Эван молчал, заложив руки за спину, рассматривая женщину, томно двигающуюся прямо перед ним, словно золотая рыбка в прозрачной воде. От зоркого глаза Ирины не укрылось, что серые глаза Эвана покраснели — видимо, тоже не спал всю ночь, размышлял и прислушивался к жалким стонам Дианы…

«И не пошел к ней! — радостно подумала Ирина. — Выдержал, не соблазнился!»

— Чего тебе нужно, женщина, — сухо промолвил князь, всматриваясь в ее черты.

Он не сделал попытки обнять ее, он, напротив, крепче перехватил запястье одной своей руки ладонью другой, будто боясь, что руки его предадут, против его воли потянутся к женщине, обнимут ее, привлекут, прижмут к сильно бьющемуся сердцу.

«А вот это плохо, — все так же притворно улыбаясь, жмуря красные от бессонницы глаза, подумала хитрая Ирина. — Это значит, что эту самку, Диану, он хочет чересчур сильно… что ж, подразним его. Кому-то достается все, а кому-то — ничего… так ему и скажем!»

— Я пришла пожелать тебе доброго утра, — промурлыкала Ирина, словно довольная кошка. — Ах, какая сегодня приятная весенняя ночь! Как сладко и как жарко было!.. Жаль, тебя с нами не было. Право же, князь — ты слишком горяч и обидчив. Ну, вспылила самка — но это море подарило ей такой бурный нрав. Нужно было в ночной тиши прийти к нам… поверь, когда ее ласкали, она быстро сменила гнев на милость, и Лео она позволила все.

Глаза Ирины смеялись; она облизывала искусанные, раскрасневшиеся губы, и Эван почувствовал, как клокочет и жжет драконий огонь в его груди.

— Она, — задушенным голосом произнес он, бледнея от злости настолько, что его светлые глаза на белом лице показались темными, как грязный тающий лед, — пустила тебя на их с Лео ложе?!

— Ну, я же говорю, — довольная своей ложью и унижением Эвана, ответила Ирина, щуря хитрые темные глазки. — Лео известный хитрец. Сначала он укротил ее ярость, взял ее первой, а затем настала моя очередь. Он целовал ее, гася ее обиду, и в это же самое время брал меня. Всего лишь надо было немного схитрить. А когда она была сыта и довольна, она не стала препятствовать моему счастью.

У Эвана даже губы задрожали от ярости, глаза стали черными провалами.

Издевательский смех звучал в его ушах.

Капризная Ирментруда ставит такие условия ему, и, однако, из своей постели соперницу не выгоняет?! Значит, вся ее ревность — ложь? Притворство? Ее пылкие слова, обращенные к нему — всего лишь эгоизм? Самки жадные, самки хитрые, любят единолично владеть чем-то…

— Да не расстраивайся так, князь, — пропела развратным, гадким голоском Ирина. — Видно, она пошутила над тобой так… но если хочешь, — Ирина хитро ему подмигнула, — то у меня еще остались силы. Помнишь — в свое время я вас обоих выдерживала, всю страсть вашу выпивала. И сегодня смогу удовлетворить тебя. Хочешь, доиграем игру, начатую ночью?..

Но Эван словно не слышал ее. В ярости он скрежетал зубами, думая, что Диана — подлая, капризная, лживая самка! — решила, что сможет своему мягкому телу набить цену повыше, играя его чувствами и отказывая ему.

А он повелся! Словно наивный юнец, словно доверчивый дурачок — поверил, и решил заслужить ее доверие своей верностью! Щеки Эвана пылали, глаза вспыхнули золотым светом. Ему было стыдно не за свою доверчивость — за порыв, который он посветил недостойной.

Он поверил, что для нее это значимо.

Он поверил в то, что его неверность ранит ее, что она не может вынести и мысли о том, что он будет с другой. Что чужие губы будут целовать и ласкать его тело.

А сама смеялась, упиваясь своей властью над отвергнутым князем!

Да будь ты проклята, лживая и порочная женщина!..

— Так говоришь, — шипел он злобно, — что тебя она не тронула?..

— Лео немного помял только, — ответила Ирина, демонстрируя Эвану синяк на запястье, который оставили ей пальцы Лео, выдворяющего ее из комнаты. — Но ты же знаешь, он всегда был груб и неаккуратен…

Незаметно она приблизилась к Эвану, руки ее скользнули по ярким дорогим шелкам его одежды. Она любовно обвила его шею руками, прильнула всем своим трепещущим от желания телом к сходящему с ума от злости князю.

— Ну, Эван, — шептала она соблазнительно, чувствуя, что Эван взбешен и беспокоясь от этого, -мы славно проведем время. А хочешь — я позову эту самку? Я скажу, что к Лео… а потом ей будет уж поздно вырываться… или не поздно — но это лишь добавит остроты в игре. Хочешь?

То, что Эван поверил навету с первого слова, здорово обеспокоило Ирину. Это значило, что он думал только о Диане; это значит, что он весь горел от невозможности коснуться ее. Это значило, что все его нервы были обнажены, и любое слово было словно капля раскаленного металла на лишенное кожи мясо. И Ирина изощренно лгала, отталкивая любую возможность переговоров между князем и Дианой.

Он не сможет обуздать свою гордость и не спросит, а она не сможет пробиться сквозь его оскорбленную обиду… Каждым своим выверенным словом Ирина все раздвигала и раздвигала берега пропасти между ними.

«Никогда вам вместе не быть!» — думала она злобно.

— Идем, Эван, — шептала она, нетерпеливо дергая его за руку.

Но Эван вдруг взорвался, словно вулкан.

— Поди прочь! — взревел он яростно, отпихнув ее так, что лгуньях, взвизгнув, отлетела на несколько шагов от него. — И не смей приближаться ко мне! Я — князь, и я беру все, что мне хочется! И никакая самка не смеет отвергать меня!