Полюс Лорда
Шрифт:
В тот раз я не подошел к Дорис. Воздержался от встреч и в последующие дни. Зато когда я подсел к ней как-то позднее, она не скрыла своего удовлетворения:
– Давно вас не видать, – сказала она, – вы не болели?
Она сидела, как и большей частью, в одиночестве. В тот день была особенно хороша: волосы ее были зачесаны назад и выгодно открывали нежный овал лица и небольшие тонкие уши. Темное платье подчеркивало нежную белизну кожи.
Я с трудом оторвал от нее взгляд и ответил:
– Я ходил в библиотеку.
– Что же вы читали?
Сама она мало читала, но охотно слушала, когда я говорил о книгах. Вот и сейчас я рассказал о прочитанном. Дорис молчала, о чем-то задумавшись. Потом сказала:
– Я не люблю книг.
– Почему?
– Не знаю… Там все придумано; в жизни все иначе.
– . Но вот вы меня слушаете.
– У вас по-другому, у вас лучше выходит.
– Это потому, что вы не умеете читать, – отвечал я. – Даже те, кто любят книги, зачастую не умеют читать.
Но Дорис уже стала подниматься.
– Прощайте!
Теперь она меня не боялась и, полагаясь на мой такт, могла уходить первой.
А я, как всегда, смотрел ей вслед, обволакивая и лаская ее затуманенным взглядом.
Вот и все! Теперь вы понимаете, почему я был взволнован неожиданным открытием. Ведь нам предстояло вместе работать, встречаться по служебным делам… Где ее офис?
Я встал и направился к секретарше. Айрин ела шоколад, пока механик возился над ее машинкой. Я обратился к девушке:
– Слыхать, у нас новая служащая?
Шоколад вкусная штука. Когда человек ест шоколад, не следует его беспокоить. Айрин, жмурясь от удовольствия, отвечала:
– Да, это так.
– Что же она будет делать?
– Что будет делать? Она заменит Боба Лакуса.
– Значит, она займет его офис?
– Нет, она получит комнату рядом. – Айрин, расправившись с шоколадом, заметно оживилась. – Вы видели ее?
– Нет, – соврал я.
– О, она высокая-высокая! Она наклоняется, чтобы пройти в дверь.
– Айрин! – Я укоризненно покачал головой.
– Не верите? Спросите у Мэриан, вот она, спросите!
Но у меня не было надобности в дополнительных лжесвидетельствах. Я щелкнул пальцами, давая понять, что разговор окончен, и отошел от болтуньи. Вдогонку себе услышал:
– Мистер Беркли, где же ваше письмо?
Но я уже думал о другом. Я лишь передернул плечом и вернулся к себе. Здесь я остановился. «И как мне это раньше не пришло в голову? – подумал я. – Ведь она знала, что я работаю на шестом этаже! Почему же ничего не сказала?…»
Так и не найдя ответа, я мысленно обратился к собственной особе и изрек:
– Алекс Беркли, в двадцать семь лет можно стать государственным деятелем, гениальным писателем или миллионером. Но в двадцать семь лет преждевременно судить о движениях женской души. Об этом мы не имеем надежных свидетельств даже от тех, кто до старости занимался этим вопросом…
В десять минут шестого я вышел из офиса. Я нарочно дождался, когда все разойдутся, и теперь, в одиночестве, спустился вниз.
Небо хмурилось, тучи беспорядочно громоздились над городом, оставляя там и здесь голубые просветы; еще неокрепший ветерок порывисто, как ребенок, кидался из стороны в сторону, явно негодуя на то, что не в меру короткие юбки лишают его шалости былой остроты.
Я медленно шел, оглядываясь по сторонам. Нет, я не забыл «его», события дня не заслонили его в памяти. Более того, где-то исподволь возникала уверенность, что я непременно его увижу.
Небо темнело, а вместе темнели улицы, стены, темнели лица у прохожих, панически стремившихся к сабвейным станциям. Ветер крепчал.
Первые капли, крупные и пахучие, стали падать на город, когда я увидел его. Он там и стоял – на противоположном углу 7-й авеню и 52-й улицы. Голова его была обнажена, и ветер развевал седеющие волосы.
Под градом капель я перебежал на другую сторону и, укрывшись под навесом, стал наблюдать.
Вот человек сошел с тротуара, наклонился над чем-то, что-то передвинул, затем, не спеша, пересек улицу и снова вернулся к лежащему предмету. Теперь я рассмотрел: это была корона. Он передвинул ее еще и ступил на тротуар. Он был явно взволнован и что-то бормотал.
Я не выдержал и, покинув свое убежище, направился к нему. Признаюсь, я трусил: меня могли увидеть сослуживцы, кого мое странное любопытство могло подвинуть Бог знает на какие домыслы. Что-то, однако, толкало меня вперед.
Я подошел к человеку сзади и мягко тронул его за локоть.
– Простите, что вы делаете? – спросил я.
Он отозвался не сразу; он только поднял руку, приглашая меня к молчанию. Некоторое время мы стояли неподвижно. Наконец он повернулся ко мне.
– Здесь находится полюс Лорда! – торжественно сказал он, указывая на корону.
Я оторопело взглянул на него.
– …Полюс Лорда, – повторил он, – запомните это имя! Когда-нибудь оно будет звучать как имена Ньютона и Коперника.
– Но… что это за полюс?
– Это – полюс Земли.
Теперь я не сомневался, что имею дело с безумцем. Я робко возразил:
– Я знаю только два – Северный и Южный…
– Верно, – согласился он, – но это ложные полюсы. Так учил старый Лорд.
– Кто он, ваш Лорд? Я никогда о нем не слыхал.
– Это неудивительно. В наше время великие мы не в моде.