Чтение онлайн

– Ты сам говорил, что не будешь брать деньги от наркотиков.

– Мать твою! Я не об этом! Я должен пять дней в неделю рвать себе жопу в этом гребаном боулинге, расставляя эти гребаные кегли, слушать, как эти скоты вопят, что линия опять не работает, а ты по сто раз смотришь по телевизору этих гребаных «Друзей» и «Зайнфельда».

– Bay! Достал! Короче, пойду устроюсь в гараж «Крутые тачки».

– Даже эти долбаные кидалы не возьмут тебя на работу. А теперь, гаденыш, убирай в доме.

– Задолбал, дядя. Пойду спать в фургон.

И он вышел, быстро, но не забыв как следует хлопнуть дверью. План у него был такой: выкурить пару косячков, потом сходить к телефону-автомату – его сотовый отключили – и позвонить своему кузену Колу, узнать, не найдется ли у них в доме чего-нибудь поесть. С Коломи Адэр у них совсем дальнее родство, насколько Мейсон помнил, они вроде как троюродные, да еще и не родственники, а свойственники, но зато они обращаются с Мейсоном по-человечески, не то что этот гребаный дядя Айк. Долбаная задница.

Мейсон подошел к фургону, слушая, как дядя Айк что-то орет ему вслед через дверь, что-то типа «назад можешь не возвращаться», и остановился у водительской дверцы: по улице, виляя из стороны в сторону, мчался бело-коричневый «форд-экспедишн».

– Bay! – зачарованно протянул Мейсон. – Парень, типа, совсем обдолбанный.

Но тут он понял, что шофер действует намеренно, преследует кого-то на улице. Охваченный паникой белый пушистый толстый кот так перепугался, что не мог сообразить убраться с дороги. Ага! Кот заметил деревянные ворота, рванулся вверх и перелетел на безопасную сторону. «Форд» притормозил. Водителем оказался молодой паренье пыльными волосами и в грязной униформе непонятного рода войск. Он явно высматривал кота, но тут вдруг, видимо, ощутил присутствие Мейсона, обернулся к нему и… улыбнулся. Все лицо его необъяснимо изменилось.

Водитель опустил стекло и выглянул из салона.

– Привет, друг, – весело произнес он.

В этот момент Мейсон его узнал. Это был один из двух Морпехов в оцеплении, на которых они наткнулись там, где свалилось то дерьмо с самолета, в общем, в воду упала какая-то военная штука.

– Чего этот кот тебе сделал, мудак? И не вздумай давить здесь котов. Это кот наших соседей.

– Да я и не собирался сбивать его. Просто погонял Немножко.

– А… – Мейсон уже потерял к этому делу интерес, но все никак не мог отвести взгляд от немигающих глаз водителя. – Ну, ясен перец. А, типа… Того… А где твой друг? – добавил Мейсон, просто чтобы что-то сказать. – Ну, тот парень, который был с тобой тогда в бухте? Ну, тоже из дуболо… то есть тоже морпех?

– Точно. Ты был там. Теперь я тебя вспомнил, – улыбаясь еще шире, сказал морпех. – Мой друг? Я бы и сам хотел знать. У него не все хорошо. Он просто развалился. Знаешь, одни хорошо устраиваются, а другие – нет. Вот у тебя, думаю, все было бы хорошо. Ты бы вписался.

Да, влип, – думал Мейсон. – У этого сукина сына крыша поехала. И в самоволке он небось. Хреново.

Он стал рыться в карманах, пытаясь разыскать ключи, потом увидел, что оставил их в фургончике. А дверь фургона запер.

– Ах ты блин! Долбаные ключи! Бросил их в долбаном фургоне!

Тут он услышал, как дверь «форда» открылась, оглянулся и увидел, что морпех идет в его сторону. На форме у него не хватало нескольких пуговиц, рубашка пестрела старыми жирными пятнами. Мотор парень не выключил, оставил на скорости, и машина медленно, очень медленно сама собой катилась по улице, выруливая к обочине.

– Эй, моряк! Ты оставил машину на скорости!

Продолжая улыбаться и ничуть не обеспокоившись, матрос кивнул, встал между Мейсоном и фургоном и приложил ладонь к замку на дверце. Раздался щелчок, и маленький черный цилиндрик замка выскочил вверх. Сам по себе.

– Ну вот, – произнес матрос.

– Bay! – воскликнул Мейсон. – Как ты это делаешь?

– Значит, ты хотел, – продолжал матрос, – выкурить косячок или как?

У Мейсона оставалась всего щепотка.

– А что, у тебя есть? – спросил он. – Я на мели.

– О чем речь. Конечно, есть. То-то, приятель. Давай-ка залезем в фургон.

После этого Мейсон уже ничего не спрашивал, действовал вроде как автоматически. Через двадцать секунд они уже были в кузове фургона, про «форд» даже не вспомнили. Мейсон вытащил из-под водительского сиденья маленькую медную трубку, обернулся и увидел, что моряк как будто подползает к нему, не предлагает травку, не достает трубку, а ползет… И широко открывает рот. Ужасно широко! Так открыть рот просто нельзя!

Мейсон тоненько взвизгнул. Звук показался странным ему самому. Попробовал выпрямиться и перелезть на место водителя, чтобы выскочить в переднюю дверцу. И отчасти уже перелез, но тут нечто схватило его за щиколотки и с силой затянуло назад в кузов.

3 декабря, вечер

Берт захватил от Круллера пластиковый стаканчик с кофе и вошел в класс. Разглядывая своих новых студентов из бывшей группы Винсеккера, он увидел то, что примерно и ожидал. Три-четыре пожилые дамы, занятые самоусовершенствованием, четыре-пять вдохновенных писателей обоего пола и различных возрастов, парочка забавных любителей поэзии, которые, вероятно, в состоянии цитировать Уитмена – эти, по крайней мере, будут не совсем темными, – и кучка старшеклассников, которым, скорее всего, надо подтянуться в тех разделах, которые они пропустили.

И, разумеется, он заметил даму с сияющими глазами и каштановыми волосами, примерно одного с ним возраста. Перед ней на столе лежала открытая тетрадь. В списке указывалось, что ее зовут Лэси и что она в группе новенькая.

Берт написал на доске свое имя: мистер Б. Клейборн. Некоторые преподаватели выбирают другой путь: «Зовите меня просто Сэм», но Берт, хотя ему всего-то сорок один год, слегка старомоден.

– Добро пожаловать в новый тур приключений в стране американской литературы. Как вы, без сомнения, уже слышали, остаток года я буду вести курс вместо мистера Винсеккера. У меня своя методика, и я собираюсь действовать в соответствии с собственными вкусами. Название курса содержит в себе слово «приключение», но мы не будем читать ни чудовищного мистера Джеймса Фенимора Купера, ни набившего оскомину Марка Твена, как бы ни был мистер Клеменс приятен и интересен. Вместо этого мы сконцентрируем внимание на трансценденталисах второй половины…

Мужчина средних лет поднял руку. Коренастый, полноватый, с самоуверенным выражением лица, он положил рядом с блокнотом книгу по Гражданской войне.

– Мы будем обсуждать литературу по Гражданской войне?

– Мистер… э-э-э…

– Гундерстон. Ральф. У вас учился мой сын в…

– Я помню. В прошлом году, кажется, в выпускном классе. Пожалуй, я улавливаю сходство.

Замечание вызвало в классе смешок, а со стороны Ральфа Гундерстона – раздраженный взгляд.

– Мистер Гундерстон, если позволите – Ральф, кратко отвечая на ваш вопрос, скажу: очень кратко. То есть литературу Гражданской войны мы будем изучать именно так. Мы попробуем понять, что американские писатели думают о жизни. Сегодня займемся радикальными мыслителями: Торо, Уитменом, Эмерсоном, такими же радикальными, как Карл Маркс.