Чтение онлайн

Прозрение наносит сокрушительный удар по моей совести. Оказывается, я хреновый человек. Настолько увлеклась собственными переживаниями, что напрочь забыла о чувствах Лианы. Черти в аду уже греют для меня котёл. Мало того, что умудрилась увлечься парнем подруги, так я ещё и стала видеть в ней соперницу.

— Я никогда не хотела, чтобы Лиане было больно, — шёпотом говорю я, глядя в сторону. — Поэтому тебе прямо сейчас лучше свалить из моего офиса.

— Я не хочу никуда сваливать.

— А тебя никто и не спрашивает, — рявкаю я, гневно впиваясь в Рафаэля взглядом. — Просто, блин, уйди. И не вздумай больше никогда звать меня на борщ! И даже на лазанью… и на…

— Я думаю о тебе, — перебивает он. — Гораздо чаще, чем мне бы хотелось. Если был хотя бы шанс перестать — меня бы здесь точно не было. Ситуация со всех сторон говно, я же не идиот. Тут и страдающий Витя, блядь, и ваша с Лианкой дружба. Но не могу я ничего поделать, понимаешь? Уже месяц на диване сплю… Скоро, блядь, сколиоз заработаю. В магазине у себя прописался.

От поднявшихся волнения и неверия я тереблю подол твидовой юбки. Столько слов за один раз, и все они как будто бы намекают…

— Насчёт дивана ты, как минимум, преувеличил, — я решаю не сдаваться так просто. — Ваша с Лианой комната находилась по соседству от нашей, забыл? И слышимость была прекрасной.

Рафаэль непонимающе хмурится.

— И что с того?

— А то, что было слышно всё, — я делаю нажим на последнем слове.

— Всё — это как мы с Лианой полночи срались? Выебан вчера был только мой мозг, если тебя это беспокоит. Ну и спина, конечно, потому что мне опять пришлось спать в кресле. Это проклятие, блядь, какое-то, честное слово.

Черти гарантированно точат вилы, предвкушая, как будут тыкать ими мою задницу. Но что я могу поделать? Признание Рафаэля в том, что вчера у них с Лианой не было секса, делает меня по-идиотски счастливой. Приходится даже старательно напрягать все мышцы лица, чтобы не начать улыбаться.

— Что с тобой? — озабоченно переспрашивает он. — Ты как будто сейчас расплачешься.

С контролем мимики я, видимо, немного переборщила.

— Тебе показалось, — бормочу я, запихивая ручку в органайзер с видом, словно только это сейчас и имеет значение. — Чай или кофе будешь?

— От кофе бы не отказался, — в голосе Рафаэля слышится заметное облегчение.

Расправив плечи и сделав серьёзное лицо, я поворачиваюсь в сторону кухни. Желание улыбаться прошло. Теперь сердце взволнованно колотится, а в голове ухает невесть откуда взявшаяся фраза: «Что-то будет, что-то точно будет».

— Тебе с сахаром, напомни? — уточняю я, поравнявшись с Рафаэлем.

Его взгляд касается моей переносицы и стекает к верхней губе.

— А ты уже не помнишь?

И голос звучит низко и хрипловато, отчего под пупком екает.

Не сумев выдавить из себя ни «да», ни «нет», я неопределённо пожимаю плечами.

Секунды капают между нами медленно и напряжённо. Мне бы развернуться и продолжить идти куда шла: варить двойную порцию фильтра с тремя ложками сахара — я, разумеется, помню о его предпочтениях, но ноги отчего-то перестали слушаться. Или я в действительности не хочу никуда идти.

Не разрывая нашего зрительного контакта, Рафаэль делает шаг вперёд. Запах костра и осени, смешанный с ароматом мужской кожи, бьёт по всем рецепторам сразу, трансформируясь в вожделение. Его ладонь находит мою, гладит, словно встряхивая воспоминания, и осторожно сжимает. Этот простой, но такой откровенный жест заставляет меня прикрыть глаза и неосознанно потянуться вперёд. Грудь упирается в твердое, тёплое, и в то же мгновение мою щеку жалит касание щетины.

— Ладно, без кофе перебьюсь, — эти слова проникают мне в рот вместе с терпким вкусом поцелуя.

Его губы касаются моих, и мир вокруг, словно по щелчку, растворяется, оставляя после себя лишь ощущения. Больше нет ни офиса, ни всей той неразберихи между нами четверыми. Только я и Рафаэль, его ладонь на моей талии и тёплое, требовательное дыхание.

В поцелуе нет ничего криминального, — убеждаю себя я, обвивая руками его шею. — Все целуются. В восемь лет я поцеловала соседа-первоклассника, хотя он был против, полагая, что после этого нас ждёт свадьба. И ничего, никто не умер. А Рафаэль даже не против. Сейчас мы немного поцелуемся в знак примирения, а потом пойдём пить кофе.

Поцелуй сам собой становится глубже, дыхание Рафаэля утяжеляется, и моё тоже. То ли потому, что нам уже вот-вот перевалит за тридцатник, то ли из-за возбуждения.

Я точно знаю одно: происходящее — больше, чем физическое притяжение. В этом поцелуе — годы нашей странной дружбы, тоска по последней ночи в горах и попытка убедиться в том, что эта непреодолимая, упрямая тяга, портящая всё, взаимна.

Пальцы Рафаэля скользят по моей спине, сминая кожу сквозь свитер и оставляя за собой горячий след.

Это просто поцелуй, — повторяю я себе, прижимаясь к нему сильнее.

Это всё ещё просто поцелуй, — пищит внутренний голосок, когда его ладонь спускается к бёдрам. Говорю же, я та ещё страусиха.

Надо сказать, что нам пора остановиться. Обязательно надо, потому что только так будет правильно.

— Ещё, — нелогично выдыхаю я, встав на цыпочки.

Рафаэль словно ждал моей отмашки. Его рука забирается мне под юбку, гладит мои кашемировые колготки.

— Даже останавливать не будешь? — его хриплый голос вибрацией проносится по моей скуле.

Я мотаю головой. Мы же просто целуемся. Ещё пара минут, и я, конечно, скажу «стоп». Просто мне нравится, как он пахнет, и вкус его рта тоже, что, между прочим, бывает нечасто. Помню, в школе у одноклассника… Хотя нет, к чёрту воспоминания.

Я осознаю, что происходящее перестаёт быть безобидным, когда мне на ягодицу опускается горячая, чуть загрубевшая ладонь и сжимает. Касание кожи к коже заставляет меня глухо ойкнуть и непроизвольно закатить глаза. Нет, всё-таки дело не в приближающемся тридцатнике, а в диком, неконтролируемом возбуждении. По шкале от одного до десяти — твёрдая двадцатка. Чувствую себя пони, напичканной лошадиной дозой конского возбудителя. Вот такой каламбур.