Помещик
Шрифт:
А ведь по идеи не дурак и достаточно прилично образован: закончил Московский университет, по крайней мере знает чуть ли не в совершенстве четыре европейских языка: английский, итальянский, немецкий и естественно французский. На последнем балакает как самый настоящий француз, что кстати в России сейчас не редкость. После войны двенадцатого года хороших учителей французского, а также итальянского и немецкого пруд пруди.
Дневник идиота Сашеньки дальше я читать не стал. Дорога до России длинная, успею его изучить.
Надо же, Сашенька! Меня всегда называли Александром или Сашей. Во взрослом состоянии — по имени-отчеству. За всяких Сань, Шур или того же Сашеньку я даже в драки лез. Но для простоты восприятия ситуации, себя прежнего здесь, в XIX веке, так и быть, буду называть Сашенькой.
Пока Степан продает остатки имущества, мне надо решить, что делать дальше.
Сашенька был выпедрежником во всем, и оказавшись в Париже изображал из себя заядлого курильщика — курил только вошедшие в моду кубинские сигары «Ramon Allones», начатую коробку которых принес Степан. Поэтому закурив сигару, я предался размышлениям, что мне надо делать.
Есть конечно призрачная надежда, что что все происходящее — глюки ушибленного мозга и надо просто подождать. Но что-то свыше подсказывает мне, что это не глюки.
И поэтому первое: из Парижа надо уносить ноги и как можно скорее. Тут Сашенька, похоже, нырнул почти до самого дна. По крайней мере, мне оно видится уже явственно.
Дальше вариантов всего два: закрыв глаза и сломя голову куда-нибудь бежим, едем, плывем. Не камильфо, лучше снова в петлю.
Тогда остается последний и единственный вариант: едем в Россию-матушку, вступаем в наследство и действуем по ситуации. Задача минимум — расплатиться с долгами и и стать для начала калужским помещиком.
К сожалению, мои познания в истории Отечества достаточно скромные.
Я знаю что были Куликовская битва, титан русской истории царь Петр, который прорубил окно в Европу и построил Петербург. Была война с Наполеоном, восстание декабристов, отмена крепостного права. Затем революция 17 года, которую совершил Ленин. Потом был великий вождь, отец народов товарищ Сталин и Великая Отечественная война. В 1961 году в космос полетел Юрий Гагарин.
Горбачев и Ельцин под руководством Березовского и Чубайса развалили СССР, устроили дефолт 98 года и войну в Чечне.
А потом президентом России стал Путин. Чеченская война закончилась, но в проклятых горах вскорости погиб мой единственный сын, служивший в погранвойсках.
Всё: решение принято. Еду в Россию и как можно быстрее.
Глава 2
Стук в дверь разбудил меня на рассвете.
Я открыл глаза и некоторое время лежал, пытаясь понять, где нахожусь и что происходит. Потом вспомнил — убогая комната в парижском пансионе, куда Степан перетащил мои немногочисленные пожитки после того, как мы освободили предыдущее жилище. Он не успел всё подготовить к отъезду и пришлось задержаться еще на ночь.
Стук повторился, настойчивее.
— Александр! Mon cheri! Ouvre la porte!
Женский голос, довольно грубый и с заметным простонародным акцентом. Я сел на кровати и потёр лицо руками. Кто ещё?
— Александр! Je sais que tu es la! — голос становился всё более требовательным.
Пришлось встать и открыть дверь. На пороге стояла… особа женского пола. Лет тридцати с небольшим, довольно пышных форм, одетая в яркое платье сомнительного вкуса. Лицо накрашено так, что хоть скребком соскреби, а волосы завиты в тугие локоны и обильно напомажены. От неё исходил тяжёлый запах дешёвых духов, смешанный с ароматом табака и ещё чего-то неопределимого.
— А, вот ты где, mon petit canaille! — она протолкнулась мимо меня в комнату, не дожидаясь приглашения. — Думал, что от Мадлен так просто сбежишь?
Мадлен. Значит, её зовут Мадлен. Я пытался вспомнить что-нибудь из воспоминаний Александра, но кроме смутного образа этой особы в постели ничего не всплывало. А воспоминание было крайне неприятным.
«Господи, — подумал я с отвращением, — какие же у моего предшественника были вкусы. Эта… дама явно не отличалась ни красотой, ни изяществом, ни даже элементарной чистоплотностью».
— Мадлен, — осторожно начал я, — что ты здесь делаешь?
— Что делаю? — она фыркнула и уперла руки в боки. — А то ты не знаешь! Ты мне должен деньги, вот что! За прошлую неделю ещё не заплатил, а уже куда-то собираешься!
Ах, вот оно что. Конечно, куртизанка. Или проститутка — разница в данном случае невелика. И естественно, за свои услуги она требует оплаты.
— Сколько? — коротко спросил я.
— Двести франков, mon cheri. И не делай такое лицо — ты же знаешь, что я дорого стою.
Двести франков. Приличная сумма, учитывая наше бедственное положение. Но спорить было бессмысленно.
— У меня нет таких денег, — сказал я честно.
Лицо Мадлен мгновенно изменилось. Кокетливая улыбка сменилась злобной гримасой.
— Как это нет? А недавно деньги на вино у тебя были! А позавчера на карты в кафе!
— Позавчера — это было позавчера, — с раздражением повторил я. — а сегодня у меня нет денег.
— Врёшь! — она подскочила ко мне, и я невольно отступил. — Все вы, аристократики, одинаковые! Пользуетесь девочками, а потом не хотите платить!
«Девочками», — мысленно хмыкнул я, глядя на эту тридцатилетнюю тётку с лицом торговки рыбой.
— Мадлен, я не говорю, что не заплачу. Просто сейчас у меня действительно нет денег. Дай мне несколько дней…
— Несколько дней? — она залилась неприятным смехом. — А ты думаешь, я дура? Ты завтра уедешь в свою Россию, и я тебя больше никогда не увижу!
Откуда она знает про Россию? Неужели Александр ей рассказывал о своих планах? Впрочем, в постели люди говорят всякую чушь.
Хотя этого быть не может. План вернуться в Россию появился у меня вчера уже вечером. Значит все мои «тайные» приготовления видны невооруженным глазом.