Чтение онлайн

У Клавдии сердце провалилось в сапог. Она задохнулась от негодования и с ненавистью уставилась на зятя:

– Так вот, значит, как! Пока моя дочь борется с преступностью, вы, Владимир, таскаетесь по разным «Ночным павианам» и даже ребенка не стыдитесь!

– Клавдия Сидоровна… – моргал вытаращенными глазами зять.

Яночка напяливала уличные брючки и спокойно поясняла бабке:

– Ой, ну что ты, баб Клава! У нашего папы денег таких нет. Это у нас воспитательница в детском садике, Елена Викторовна, подцепила себе нового ухаря. Он ее водит по всяким кабакам, а она потом все нянечке нашей рассказывает. Баб, а мне кофточку надевать?

Взрослые будто проглотили кол – и Клавдия Сидоровна, и Володя не могли опомниться от Яночкиных сообщений. Хорошее воспитание ребенок получает в дошкольном заведении! Наконец бабушка пришла в себя и сунула девочке пакетик:

– На, детонька. Это я тебе новый мультик купила. А вот на эту денежку купишь себе шоколадку.

Девчушка облапила бабушку за шею и хитро зашептала:

– Я их обманула, бабушку Катю и деда Каку. Они уехали рано, а тетеньки только ночью раздеваться начнут. Так Елена Викторовна говорила.

– Пойдем, дочь! – дернул девочку за руку Володя. – Нам надо серьезно подумать, права ли была лиса, когда слопала Колобка. Теперь только русские народные сказки!

Клавдия Сидоровна бурлила, точно гейзер. Нет, это же надо – оставить ребенка одного! Ну ладно, свекровь уже немолодая, могла и свихнуться, но Кака! Как он мог оставить внучку? Пусть только нарисуются, уж она, Клавдия, покажет им стриптиз на дому!

Однако показать никому ничего не удалось. Чудесная парочка заявилась в квартиру только около трех ночи, и Клавдия в первый раз за всю жизнь пожалела, что не ушла ночевать к дочери.

– Г-где м-мой ка… валер?! – пьяно ворвалась в комнату Катерина Михайловна. – Ак-кашка! Ак… какий! Слушшай, ка-а-кой идиот тебя так назвал, а? Требую… требую зрелищ и… еще чего-то. И хлеба! Точно, я голодная, как людоед. Ну дайте хлебушка, а?

Вдвоем с Акакием Клавдия изо всех сил пыталась утолкать пожилую бунтарку в кровать, но ничего не получалось. Катерина Михайловна носилась в пижаме по комнатам, искала во всех ящичках запропастившегося кавалера, требовала хлеба, на худой конец, сухарей и обзывалась на Клавдию больным носорогом. В конце концов терпение у хозяйки дома иссякло, она схватила неутомимую бабульку на руки, спеленала ее, точно младенца, в простыню и аккуратно уложила на свою широченную кровать.

– Главное, потом не забудь ее распеленать, а то греха не оберешься, – облегченно вздохнул муж и тихонько поплелся на кухню – выпить чашечку успокоительного чаю и поделиться с женой новостями.

Клавдию настолько переполняла собранная информация, что она, забыв про обиды, взахлеб рассказывала мужу про все последние новости, которые удалось добыть им с Владимиром.

– Это ты только подумай, что получается! Оказывается, еще до новогоднего вечера Семизвонов встречается с Зудовой. Самое интересное – похоже, даже сам Семен Семенович не понимает, что от него было нужно Марии. В постель ее не тянет, а умные рассуждения об армии даже Семизвонову кажутся смешными.

– А меня еще один факт настораживает, – шепотом говорил Акакий. – Почему они у Агафьи делали вид, что друг друга не знают? Я же помню, я с Марии глаз не сво… кх… я тщательно наблюдал за Марией – она совершенно не общалась с прапорщиком.

– Ну и вот. А потом Зудову отчего-то убивают. И, между прочим, в той самой комнате, где мы только что с Семизвоновыми отношения выясняли. Ну, помнишь, когда его жена меня приревновала?

Акакий вытянулся струной, и у него задергался кадык.

– Что еще за новости, а? – рявкнул он, забыв про спящую матушку. – Это почему тебя бабы к своим мужьям ревнуют? Ну-ка, немедленно объясни! Ах, ты… Все, сейчас я тебя попробую ударить…

– Даже и не пробуй, – отмахнулась Клавдия. – Надо было поменьше за Зудовой наблюдать да побольше жене внимания уделять. Ну, ты будешь дальше слушать? Здесь, понимаешь, целых три загадки: первая, конечно, убийство Зудовой, вторая – странное поведение Семизвонова и третья… Агафья говорила, что в тот день горничная у них была Валерия Баранова. Так ты можешь себе представить, мы ведь встретились с этой Валерией!

– Домой, что ли, ездили?

– Нет, случайно встретили. Красивая девица. У наших парней – у Володьки с Жоркой – прямо слюни при виде ее потекли. Поговорили. Она, конечно, ничего не видела, ничего не слышала, вся в работе находилась.

– Ну, это неудивительно.

– Ну да, удивительно другое – она назначила на следующий день свидание нашему Жорику, а он пошел и пропал. Я вот, Кака, уже двух подозреваемых нашла: это либо Семизвонов с его женой, что-то у них там тайны какие-то непонятные, либо Лера Баранова. Очень подозрительная личность. Представь, она убивает Зудову, к ней приходит Жорка на свидание, совершенно случайно что-то пронюхивает, и она его убивает… Ой, что ж это получается, что Жорика уж и в живых нет?

Акакий Игоревич с сомнением взглянул на супругу.

– Слушай, Клава, пойдем спать. Мы сегодня так измотались. А завтра ты мне все расскажешь, идет? А то я чем больше тебя слушаю, тем хуже новости. Вот, уже и Жорка пропал…

Супруги поплелись к дивану, теперь они спали здесь. И едва Акакий выключил свет, как Клавдия принялась шептать с новой силой:

– А еще у нее машина! А сначала никакой машины не было. А Жорка уехал по каким-то делам, а сам и не собирался, между прочим.

Акакий сначала вежливо качал головой, потом сообразил, что жена в темноте все равно этой вежливости не видит, и с чистой совестью провалился в сон. Ему слабо верилось, что все так уж плачевно, Клавдия, как всегда, все преувеличивает. Он не знал, как выкрутиться из своей-то западни, а тут еще Клава наворачивает. Но теперь у него наконец-то появилась слабая надежда на то, что совсем скоро все станет ясно. И от одного этого на душе становилось спокойно и хотелось спать. Он уже рассматривал сны, а Клавдия Сидоровна все еще с жаром шептала ему на ухо свои соображения.

Утром Клавдию разбудили отборные ругательства. Она даже решила, что они снова затопили соседку с нижнего этажа, и решила напомнить той, как эта самая соседка чуть не спалила весь подъезд, когда варила самогон. Однако все оказалось проще – проклятия изрыгала старушка-свекровушка, которую таки забыли на ночь распеленать.

– Ах ты… Смерти моей хочешь?

– Боже мой, мама, – нехотя поднялась Клавдия, – ну что уж вы так орете? Скажите спасибо, что я так чутко сплю, Акакий бы вас еще не скоро освободил, он теперь до вечера глаз не откроет.