Чтение онлайн

– Остановите автобус! – гаркнула Клавдия и рванула двери на себя. – Остановите немедленно, я мальчика потеряла!

Автобус остановился, и женщина, провожаемая трехэтажным матом шофера (она в порыве отчаяния сорвала-таки транспортную дверцу), вывалилась на улицу.

Акакий шел быстро, не оборачиваясь, и вскоре скрылся в подъезде высоченного дома. Клавдия забежала следом, однако мужа там уже не было. Оглядевшись, она заметила на коврике возле квартиры на первом этаже мокрые следы. Скорее всего, Акакий пришел именно сюда – вот, даже следы еще не высохли. Ага, а вот, кстати, и обертка от конфеты – Кака редко пользуется новомодными жвачками, а для освежения дыхания лакомится леденцами. Сейчас, вероятно, муж желал благоухать. Клавдия некоторое время постояла в раздумье – что делать? Ворваться в квартиру прямо сейчас или же дождаться, пока Акакий выйдет, и хитростью выведать у хозяев, зачем он приходил?

Пока шла мыслительная работа, в двери заворочался ключ, и Клавдия стремительно рванула вверх по лестнице.

– Хорошо, значит, послезавтра, в это же время, – раздался голос Акакия. Затем послышались его торопливые шаги, и мужчина выскочил из подъезда.

Так, теперь надо действовать, решила Клавдия Сидоровна и тут же позвонила в дверь.

– Акакий Игоревич, вы что… – открылась дверь, и немолодая женщина, держа ее за ручку, замерла с открытым ртом. – Простите, я думала, ко мне мой знакомый вернулся.

– Ах, так это ваш знакомый? – напористо продвигалась вперед Клавдия, не давая хозяйке захлопнуть дверь. – Так, может, вы и со мной познакомитесь? Я его жена! Что он у вас забыл? Ах ты, боже мой! И света-то нет, и свечечки-то у них горят, и интим-то полнейший, и…

В следующую секунду лицо Клавдии накрыла вонючая тряпка, сознание помутилось, и женщина плавно сползла по стене.

Очнулась Клавдия Сидоровна от того, что кто-то настырно щелкал ее по щекам. Клавдия терпела сколько могла, потом, не открывая глаз, резко шибанула обидчика куда придется – сработала давняя привычка.

– Ой, матушки! Ожила! – взвизгнул кто-то в самое ее ухо.

– Вот и делай после этого людям добро, – отозвался мужской голос, и на нее резко пахнуло перегаром.

Клавдия разлепила веки. Перед ней сидели на корточках щупленькая женщина непонятного возраста и мужичок в распахнутой телогрейке.

– Где я? – слабо спросила Клавдия.

Сама она полулежала на заднем дворе неизвестного дома неизвестной местности, с вывернутыми карманами и с тикающей головной болью.

– О! Очухалась! А чего в драку-то сразу? – отодвигаясь на всякий случай, проговорил мужичок. – Слышь, Надька, ты ее больше по харе-то не хлещи, захлестнет.

– Где я? Как сюда попала?

– Да кто ж тебя знает! Мы с Надюхой на работу вышли, это наш район по бутылкам, а тут ты валяешься. С виду вроде приличная, а так непотребно разложилась. Думали, окочурилась. Ладно вон Надька не побрезговала, тебя по морде-то отходила, а так бы померла ты, бабонька, погоды-то у нас, чай, не южные. Так что того… отблагодарить бы должна.

Клавдия покосилась на свои вывернутые карманы.

– Да вы вроде уже отблагодарились.

– Не, это не мы. Тут кто-то до нас поработал.

В голове Клавдии медленно восстанавливались события. Так-так, в квартире ее накрыли тряпкой с какой-то гадостью, а потом вышвырнули на улицу. И туда ходил Акакий! И еще пойдет! Странно, что ж это за квартира такая странная? И женщина там непонятная. Во всяком случае, не похоже, чтобы у Каки вспыхнули к ней какие-то чувства. Тогда зачем он там был? Ничего не ясно. Наконец Клавдия сообразила, что дальше в таком положении беседу вести неприлично, да и холодно, с трудом поднялась и пошатнулась.

– Ты, бабонька, того, не падай, – подхватил ее мужичок, паря перегаром. – Лучше еще посиди, авось не простынешь.

– Это какая улица?

– Проспект это, Ульяновский, – робко сказала Надя, держась за щеку. – А вам какую надо?

Кто ее знает, какую! Ульяновский проспект… Где-то здесь поблизости должен находиться офис Данила, неплохо бы к нему добраться.

– Дом номер восемнадцать далеко отсюда?

– Да нет, вон за тот дом выйдешь, там немного по набережной, а потом девятиэтажки увидишь, вот самая первая и будет восемнадцатый дом, – охотно пояснил мужичок. – Ты, ежли хочешь, так мы тебя с Надюхой проводим.

Клавдию тронула такая забота, но что-то ей подсказывало, что местные бомжи рассчитывают на некоторую награду за спасение.

– Я и сама доползу. Ну а если очень хотите, можете проводить. Только потом ждать придется, у меня долгий разговор, – честно предупредила она и направилась к сыну.

Через несколько минут работники Данила наслаждались из окна офиса странным зрелищем – вдоль по набережной двое лиц потрепанной наружности под ручки волокут матушку директора. Та неуверенно переставляет ноги и направляется, по-видимому, к сыну.

– Мама! Что с тобой случилось? – выбежал навстречу процессии Данил.

– Даня, рассчитайся с людьми, дай им по сотне, – сказала матушка так, точно просила расплатиться с таксистом.

Сколько сын сунул в руки мужику, Клавдия не видела, но тот счастливо затряс головой и пообещал Клавдию подождать и доставить куда ей надо, если потребуется.

– Ничего не надо, – буркнул Данил и спешно провел мать в офис.

После различных охов, ахов и горячего чая Данил печально уставился на мать.

– Ну, рассказывай, что произошло?

Клавдия хотела было откровенно рассказать сыну про странную квартиру, но вспомнила, как он сговаривался с Аней на даче, и поняла – помощи от него не дождешься. Единственное, на что хватит его сообразительности, так это запереть мать где-нибудь подальше от города. Да к тому же Даня с Анечкой дуют в одну дуду, а та всегда категорически против материных расследований. «В нашей родне и меня, сыскаря, с лихвой хватает, так что, мама, вышивай гладью!» – всегда резко обрывает она поползновения матери вмешаться в какое-нибудь дело.