Чтение онлайн

— Не знаю. Это только доктор сможет сказать с большей долей точности. Но мне кажется, именно тогда, когда мы ездили в монастырь.

— Скажи, ты его уже чувствуешь? — прошептал я, слегка поглаживая животик.

Эля нежно улыбнулась. Так нежно, что в душе даже потеплело.

— Нет, еще рано для этого. Вот когда он чуть подрастет и начнет шевелиться, тогда даже ты сможешь его почувствовать.

Наверно на моем лице блуждала совершенно идиотская улыбка, но в этот момент я был счастлив как никогда. Видеть Элю каждый день, засыпать и просыпаться рядом с ней, иметь возможность просто прикоснуться к ней, поговорить. Дарить свою любовь и знать, что она ответит тем же. А теперь в нашу жизнь вошли два ангела: наша маленькая Анечка и малыш, который еще не родился, но тоже уже стал вторым центром нашей с Элей Вселенной.

Мы стояли так еще какое-то время. А я все ждал, когда же она задаст этот вопрос. Ждал и внутренне содрогался от мысли о том, что мне придется открыть Эле отвратительную правду о ее матери. Как она это воспримет? Особенно сейчас, когда она так ранима, так открыта чувствам и эмоциям. Когда она ждет малыша. От этих мыслей я прижал ее еще сильнее к себе.

— Стас, — Эля подняла голову и я почувствовал, что она ищет мой взгляд. И ответил ей глазами. — Стас, а как ты узнал, что Аня жива.

Вот он и задан, этот вопрос. Я чувствовал, как нелегко он ей дался. Как еще держится в ее голове второй, не менее важный вопрос — кто же это сделал.

— Случайно, малыш. Когда тебя мучили кошмары. А я все искал в интернете видео того, что с вами произошло, чтобы понять, что видела ты. И совершенно случайно нашел кадры, которые были пропущены следователями. Запись с видеорегистратора другой машины. Там совершенно с другого ракурса было видно то, что произошло со всеми, кто стоял на остановке. А дальше, — я вздохнул, вспомнив, как тяжело шли поиски, как нелегко переживал в эти дни и понимая, что самое главное мне еще предстоит сказать, — дальше мы с Валей долго искали. Он мне очень помог.

— А почему ты мне не рассказал ничего? — странно, но в ее голосе не слышалось ни капли упрека.

— Не хотел тебя тревожить, милая. Поиски были долгими. За это время ты бы вся извела себя надеждами и ожиданием. Я не хотел, чтобы ты переживала. Ты и так очень тяжело перенесла весть о гибели Ани. Думаешь, тебе было бы легче, если бы ты знала, что она жива, но находится неизвестно где? Поверь мне, это еще тяжелее.

Эля обхватила мое лицо ладонями и посмотрела в глаза.

— Как давно ты узнал?

— Еще зимой, до нашей свадьбы.

Все еще продолжая держать свои ладошки на моем лице, Эля задумчиво отвела взгляд вниз. Она что-то обдумывала, сопоставляла. Хотел бы я знать, о чем именно она сейчас думала.

— Скажи, — робко произнесла и как будто споткнулась на этом слове. А затем еще тише, почти шепотом закончила. — Скажи, кто это сделал?

Вот он и настал, этот нелегкий момент. Я накрыл ее ладони своими и почувствовал, как ее пальчики подрагивают в напряжении. Черт, это будет даже труднее, чем я себе представлял. Теперь уже я в растерянности отвел взгляд, не имея сил смотреть в ее глаза и причинять боль.

— Это она, да? — я не сразу уловил этот тихий шепот. — Она? Это моя мать? Это она отняла у нас Анечку?

Я молчал. Казалось, что время стало бесконечно тянуться, что его ход почти уже замедлился. А я все никак не мог собраться со словами. И даже просто кивнуть не было сил. Каково это узнать, что родная мать отняла твоего ребенка, намеренно солгав, что девочка погибла? Один раз Эля уже пережила вмешательство родителей в свою судьбу, в тот раз наша с ней жизнь полетела под откос. Однако Эля нашла в себе силы простить отца. Но как она воспримет весть о поступке матери?

— Стас, пожалуйста, — дрожащий голос Эли вывел меня из размышлений. — Скажи мне.

Так и не найдя каких-то более мягких слов, я тяжело закрыл глаза и кивнул.

— Да, малыш, это она.

Эля освободила свои дрожащие руки, прижала сжатые в кулачки ладони к груди, ее глаза хаотично бегали по комнате, не задерживаясь ни на одном предмете. И медленно направилась к окну. Я видел, как она устало прислонилась лбом к стеклу и долго вглядывалась вдаль. Я уже знал, что когда ее что-то тревожило, она стояла у окна и смотрела в никуда. Долго могла стоять, часами. И в этот момент я старался ее не тревожить. Каждый имеет право на уединение с самим собой. Особенно в такой момент, когда понимаешь, что тебя предал родной человек, ближе которого не может быть во всем мире.

Я стоял неподалеку, не тревожа, но в то же время и не оставляя ее одну. Как бы хотелось найти нужные слова и утешить. Но в данной ситуации нельзя лезть насильно в душу. И я смиренно ждал.

— Стас, — ее слабый голос ворвался в мои размышления. Эля не обернулась и больше ничего не произнесла. Но в ее голосе я уловил просьбу. Просьбу в поддержке.

Ничего не говоря я просто подошел к ней сзади, обхватил руками ее плечи и прижал спиной к себе, давая почувствовать, что я рядом. Мне даже не нужно было смотреть на ее лицо, чтобы понять, что она вот-вот готова расплакаться — тело и так дрожало от сдерживаемых эмоций и слез. Но она держалась, моя сильная девочка, держалась из последних сил. Чтобы не показывать мне, как сильно ей сейчас плохо.

— Стас, пожалуйста. Скажи мне.

Читай на Книгоед.нет

Я одновременно и боялась услышать правду, и нуждалась в ней. Чувствовала, что я права в своей догадке. Дрожала всем телом, и голос тоже срывался на дрожь. С жадностью вглядывалась в его лицо, ища ответа. А Стас все медлил. И эта медлительность еще больше меня убивала.

Наконец, он ответил. Сначала просто кивнул — от меня не укрылось, как тяжело ему самому говорить мне это, как горестно закрыл он глаза. А потом печально произнес:

— Да, малыш, это она.

Было ли мне больно? Да. Но эту боль стоило пережить, чтобы научиться жить дальше. Точно так же, как переживают боль от ампутации конечности, чтобы не дать гангрене убить все тело целиком. Наверно, так же и мне следовало переболеть смерть своих наивных желаний, что когда-нибудь моя мать сможет еще меня принять и полюбить. От обиды и боли наворачивались слезы, но ни одна слезинка так и не пролилась из моих глаз — я сильная, я переживу.

Отошла к окну и невидящим взглядом стала смотреть на улицу. Ни одного детского воспоминания о ласковой и любящей маме у меня не было. Найти бы хоть кусочек, чтобы за него зацепиться — но нет!