Чтение онлайн

А сегодня вновь надо куда-то идти, что-то придумывать с… ну, и так далее.

Новости касательно нового журнала меня, вне сомнения, впечатлили. Но настолько, насколько этого надо было ожидать. Наверное, меня теперь мало интересует т. н. альтернативная литература. С каждым днем я все более ощущаю себя частным лицом. Иногда меня тревожит совершенно банальная мысль — как можно столько говорить о том, что вполне заслуживает 1–2 слов. Мысль высказана, впрочем, недостаточно точно… но оставим ее.

Действительно ли Иоссель намеревается довести дело до конца? Иными словами прибыть в Петербург в окружении хористок? Меж тем, он сообщил, что состав преподавателей изменен и ныне едут сюда какие-то воинственные феминистки со сверкающими ятаганами, и с которыми, по его словам, не потанцуешь.

Какую роль отводит он вам? Ассистент? Заведующей картой и маршрутами города? Преподавателя? Переводчика? Вот-вот, вы и будете мне помогать, поскольку мой английский находится в плачевном состоянии, да и состоянием это уже, вероятно, назвать трудно…

Обнимаю — начинаю надеяться на то, что в самом деле увижу вас здесь…

Дорогой Аркадий!

Получила Ваше «Колесо дома». Мое размягченное теплом спасибо Вам и поклон за посвящение его мне. Вот опять мне вспомнился офорт, выполненный сухой иглой. В рассказе нет ни одного лишнего слова, ни одного вяло вырисованного образа, ни одной случайно оброненной еловой шишки — охотники собрались в час условленной трапезы и расселись с дичью, с подсумками, с патронташами на фоне стойкой и продуманной тишины. Петербург, вывеска, за стеклом такого ненарочито русского магазина видны словари с иностранными буквами. И вот уже виден готически устремленный в мистику замок. Справа скачут индейцы. Рассказ движется по ступеням странного дома и, обнаружив закоулки тайн и объяснения внутренне связанных друг с другом понятий, описывает «мертвую петлю» и нисходит обратно вроде бы в ту же самую точку, а на самом деле в другую, в отраженье первоначальной ступени, в гладь таинственных «блуждающих зеркал».

Поразительно, как Вы сумели все это связать, заполнить и расставить пробелы! Медиумически узнать и про женщину в Бостоне, и про мужские рубашки и про «ворот, лебедку»! Помню мое изумленье, когда количество слов в моей миниатюре о «Vexations» без всякого дальнобойн (к)ого умысла соответствовало количеству нот: 180. Интересно сосчитать количество слов в «Колесе дома» и прийти к выводу о количестве или содержании комнат, ибо рассказ Ваш, возможно, — точнейшая формула души демонов и величия Сары Парди Винчестер!

Кланяясь Вам и тринадцати пальмам Сары Винчестер, напоминаю, что сегодняшний день тоже кратен тринадцати.

Господин Лy Сюань, беседуя с Наньцюанем, сказал: «Есть такое изречение: У Неба-Земли и у нашего я — один корень, вся тьма вещей и наше я — одно тело. Какие прекрасные слова!»

Наньцюань указал на цветок во дворе и сказал: «В наше время этот цветок люди видят словно во сне».

Дорогой Аркадий, оказывается, я купила свою машину как раз на той улице, где находится Winchester Mystery House…

Вы меня вконец запутали!!! 8-) Какая к черту «влюбленная речь» —

«фрагменты любовной речи».

Это же существует дословно и по французски.

Вот что означает наблюдение стрижей и писание в это же время писем. Прошу простить покорно за путаницу. Стрижи канули во тьму. Уже ночь. Пора отъезжать в одеяло, поглубже, с сигаретой и пустым взором отправляться в поля прозрачного бытия… Что ж… Рита, вы небось шампанское тут же отправитесь пить, а я горькую чашу видений. До завтра 8-)

Здравствуйте, дорогой Аркадий!

Мне кажется, Ваша проза настолько прозрачна, как вода подо льдом, что она, как переводная картинка, точно и прочно прилипнет к английскому небу (ставим две точки над «е»). Говорила ли я Вам, что я тоже как-то пыталась перевести свои «Черные мельницы» на английский? Была там собака «Баштанка», чье имя бедная переводчица перевела как «Watermelon,» что значит «арбуз». Затем я познакомилась с другой переводчицей, переведшей однажды «Письмо к амазонке», написанное Цветаевой Натали Барни, и знакомство это закончилось плачевным набором слов. Однако была поездка в Форт Росс, ибо мы решили, что переводу сопутствуют обочины дорог, покосившиеся кресты храмов, вечные пушки, палимые каждый день местной работницей с бакалаврским дипломом. Моя знакомая переводчица решила заодно написать статью о Форт Россе (помните Караченцова и «Юнону и Авось» Рыбникова, которая базируется как раз на этой истории, почти пожилого капитана (?) Рязанова и молодой девушки, дочки владельца калифорнийских окрестностей дона Аргуэло?). Так вот, на следующий день после нашего отъезда из Росса (где мне удалось запечатлеться на фоне креста и блекло-фиолетового поля цветов), появилось не одна, а даже две или три статьи в газетах о Россе, так что моя знакомая переводчица значительно приуныла и никогда не воплотила свою мечту написать о Форт-Россе в текст. История с переводом вылилась в некую сумму, и после этого никакие попытки о сотрудничестве не возобновлялись.

…наверное, туда, куда упадает эта строка, вас нет… и в окрестностях, наверное, тоже нет. Но, быть может, именно в этот момент вы перевозите ящик со словарями через дорогу? Легкая тележка, каштановый пони, лазурный бант в волосах. А позади туман. А в этом тумане кто-то роняет сигаретный пепел себе на туфли. И конечно же, ранее солнечное утро.

Я думал, в голове обретаются мириады мух. На самом деле, как мне стало понятно сегодняшним утром, там живет одна. И, вот она, одна единственная, бьется в стенки этого медного котла, именуемого головой.

Именно эта муха (наблюдения, исследования, etc.) не позволяет мне в данный момент вам, милая Рита отписать в полный рост.

Если касаться предистории моего интереса к мухе – она проста, как жизнь Картезия. Вчера выдавали дэнги. Кстати, вчера отдал моей хорошей знакомой Елене Долгих ваши писания. Она хочет чего-то написать про них. Сама она прелестный бродячий философ (буквально), зарабатывающий на жизнь всякими штучками для «Эль», «Пари матч» и так далее. Как нибудь чего-нибудь пришлю ее вам… (после подобного оборота воспитанные люди выключают свет).

Я же включаю почту. 8-)

Дорогой Аркадий!

Я читаю зеленую тонкую книжку, похожую на библию для разведчиков неизвестного: «Временные задержки в биологических моделях». А задержки эти, выраженные марсианскими «мю», «ню», иксами и игреками, по иному могут быть описаны как взаимоотношения хищника и жертвы, то есть predator and prey, которые, в связи с этой временной задержкой, удваиваются в своем количестве, в то время как ленивый хищник прохлаждается где-то неподалеку, посверкивая холодными глазами. Также воображение мое наводнили композиторы-минималисты, Глас, Reich, Reily (?) и подобные им, которые, занимаясь, в сущности, штамповкой «серийности», известной еще легендарному Шенбергу, случайно были пропущены ОТК и таким образом видоизменились в этот самый минимализм. В холщовой сумке лежит крупноугольная биография Бонапарта в двойной обложке, купленная на барахолке за доллар. Вот и весь наш багаж. Осел, козел и косолапый мишка, бредущие с бременскими музыкантами по запыленной Калифорнии.