Чтение онлайн

Вот рухнул с разбитым черепом седьмой, вот девятый рубанул мечом по щиту, но тут же поплатился переломом ноги, от мощного удара под колено подкованного металлом сапога, и был добит уколом молота в горло. Вот… перед глазами девушки внезапно возникло внутреннее полотно щита, и в него, с характерным звоном, прилетел брошенный кем-то дротик. Который метнули именно в неё.

Пискнув, Хина как была, на четвереньках метнулась назад, вжалась в колесо фургона. Видимо поняв, что одним наскоком взять человека не получится, на него и укрывшуюся за его могучей спиной девушку обрушился ливень метательных снарядов. Дротики, пули, выпущенные из пращи, ножи и сюрикены вспарывали воздух — чтобы со звоном отлететь от преграды. Короткие и быстрые движения Игоря стали вдруг настолько быстрыми, что размазывались в воздухе. Блокируя очередной снаряд или собирая свою кровавую жатву внезапно появляющимся из-за него молотом, удлиняющимся и разившим не хуже полноценного копья.

А главное, глаза парня начали светиться сначала тусклым, едва видимым светом, разгоравшимся всё сильнее, чем дольше он отбивал эти атаки. Это настолько заворожило девушку, что она пропустила новое изменение на поле боя. А увидев, кто вышел против них на этот раз — позорно описалась, но даже не обратила на это внимания. Точнее Хина даже не поняла, что произошло, впившись полным ужаса взглядом в фигуру, перед которой расступались нападающие.

Обряженная в грязные чёрные лохмотья, с распущенными давно не чёсаными волосами, в которых смешались антрацитово-чёрные и молочно-белые пряди, женщина появилась на дворе. Сжимая в руках с непомерно длинными ногтями, превышающими длину пальцев, шар, в глубине которого клубилась фиолетовая, с мерзким зелёным оттенком тьма, она внушала дикий ужас любому, кто мог её узнать или хоть раз слышал её имя. А известна она была почти всем детям Эльматерасу.

По всему Царству Мико висели плакаты о розыске «Ведьмы Диких Болот». Жуткой чёрной колдунье, насылавшей проклятья на любых разумных без разбора и на целые провинции как Царства так и Королевства Серентия, и той, что не гнушавшаяся магии хаоса. По слухам она выросла в прайде кентавров, у которых и обучилась своему жуткому искусству, и как говорили злые языки, даже сожительствовала с ними как любовница.

Любой, кто увидел Ведьму, был обязан сообщить о ней властям, а её пребывание в доме был поводом без жалости казнить всех его обитателей. Невзирая на пол и возраст. И вот она стояла тут, в столице эльфийского государства, но Хину это мало волновало. Она банально хотела жить.

Жуткая женщина подняла шар на уровень глаз и с каким-то не то, не эльфийским — не вообразимым для любого разумного существа воем, послала в их сторону полоску тумана, по цвету напоминавшего содержимое шара. Тот, виляя и извиваясь словно змея, молнией помчался по воздуху, ловко увернулся от молота, обвил шею человека и… сопровождаемый рыком разъяренного человека, разлетелся клочками, разорванный сиянием, вырвавшимся из поднятого щита.

Оно, полупрозрачное, словно куполом накрыло парня с девушкой, отражая пелёсыми вспышками все последующие атаки, что обрушила на них разозлённая первой неудачей Ведьма. К колдунье присоединились и остальные триадовцы, засыпая парочку градом метательных снарядов. Но все они бессильно скользили по непробиваемую полю, словно лепестки сакуры опадая на землю.

Рассвирепевшая хаоситка схватила ближайшего эльфа-триадовца, вонзая ему свои жуткие ногти в грудь, а затем впилась в шею зубами, судорожно глотая кровь из прокушенных артерий. Видимо вместе с рубиновой жидкостью из верещащего сына Эльматерасу вытекала и сама жизнь. Тело несчастной жертвы за какие-то считанные мгновения ссохлось и рухнуло на камень двора совершенно пустой мумией.

А Ведьма, завыв особо поганым образом, начала вращать руками вокруг зависшего в воздухе шара. И с каждым оборотом появлялось всё больше и больше лент, свивающихся в странные конструкции, распространяющие волны жути и смрада. И то и дело выстреливающих в защитный купол.

Триадовцев проняло. Они уже не хотели атаковать наглого чужака, посмевшего не только появиться в их доме но и убить их главу. Тем более если для этого нужно было оставаться рядом с впавшей в раж колдуньей и человеком способным противостоять ей. По одному и группами они стремились отойти как можно дальше, а самые ушлые, и в их числе почти все слуги, шустро рванули в разные стороны, покидая территорию двора, грозившего стать братской могилой для всех здесь присутствующих.

Ведьма всё громче завывала, поднимая над головой шар с вращающимися вокруг него покрасневшими лентами тумана. Всё выше и выше и, достигнув апогея, начала медленно нацеливать руки на непокорную парочку. Хина вжалась спиной в колесо так, что казалось, ещё немного, и она просто сломает ось фургона, а затем рванулась вперёд и обняла отставленную ногу человека. Она даже не заметила этого, заворожено, как кролик на удава, глядя на эльфу-колдунью. И лишь спасительная опора, нога Ирг-роря давала ей сил не упасть замертво перед безумием хаоса. А тот всё так же стоял, воздев щит, испускающий спасительное сияние.

Жуткие пальцы с длинными ногтями, слегка подрагивали, готовясь выпустить всю собравшуюся мерзость, когда по двору пронёсся звук колокола, от которого все, всё ещё не успевшие сбежать бойцы осели на землю безвольными мешками. А затем на камень упали отсечённые кисти Ведьмы и её голова всё ещё злым, безумным взглядом глядящая на непоколебимого человека. Последним рухнул шар, всё ещё оплетённый быстро рассеивающимися лентами красного тумана. Однако, стоило ему только коснуться земли, как сверху вонзилось, словно бы раскалённое добела, лезвие, до последней капли выжигая чуждое всему живому колдовство из осколков обычного горного хрусталя.

Лишь когда последний клочок подёрнувшегося маревом артефакта растаял, обратившись невесомым пеплом, фигура, на пару мгновений возникшая за спиной Ведьмы и оборвавшая её подлую жизнь в два взмаха такого знакомого клинка, выпрямилась. И Хина вновь, за этот длинный день, не сдержала эмоций и разревелась, словно бы опять была маленькой девочкой, потерявшейся в городском саду и пробродившей в нём до самой темноты. И тогда, и сегодня отец был тем, кто пришёл и спас её.

Хотя нет. Спас её не только отец. Был здесь ещё один… воин. Настоящий, истинный. Теперь девушка могла произнести это, без какого бы то ни было внутреннего конфликта, так как признала это душой.

Тот кто, видя, что опасность миновала, опустил погасший щит, который немедленно осыпался пылью, не выдержав напора магических сил. А сверху, на эту пыль осел и сам герой, потерявший сознание от непривычного ему перенапряжения.

Проснулся я, словно по команде дневального. Несколько секунд, не открывая глаза, лежал, вслушиваясь в окружающие меня шорохи, пытаясь понять, где я, и определить угрожает мне что-нибудь или нет. Судя по ощущениям, я был абсолютно голый и валялся, то ли в постели, то ли, если учесть общую восточность эльфов, на местной вариации футона.

Не думаю, что враги стали бы обо мне так заботиться, у триадовцев меня ждала бы яма с тухлой водой, совмещённая с нужником, используемым всем поместьем, или, на худой конец, охапка гнилой соломы, но явно не благоухающие цветами мягкие перины. К тому же, я не был связан, а среди звуков, доносящихся до меня, не было тех, что показались бы «опасными». Ну, там — лязганья инструментов палача, скабрёзных бандитских голосов или причитаний других узников. Ну а что? У порядочных злодеев обязательно должна быть своя пыточная. Да и Гуэнь говорил…