Попаданец 2.0
Шрифт:
Ну и народная молва тут же обозвала меня «Феноменом», «Чудом» и «Йогуртом». Но если за первое и третье я мог и в морду дать, благо природа меня здоровьем не обделила, то от двусмысленного «Чуда» отвертеться уже не удалось. Равно как и от неофициальной должности «Чующего пятой точкой всяческие неприятности», на что командир только смеялся и говорил, что в каждом отряде должен быть подобный боец.
Нельзя сказать, что данная способность срабатывала у меня безупречно, но несколько раз помогала и мне, и ребятам остаться целыми и невредимыми. Вот и сейчас Батя в первую очередь интересовался, не ощущаю ли я чего-нибудь эдакого.
– Тихо пока, – я отрицательно помотал головой. – Но что-то на душе неспокойно. Кошки скребут. Денисыч, нам бы ускориться…
Командир молча хлопнул меня по плечу. Ускориться он и сам был бы не против, но пока что было чревато. Кроме того, нас тормозила ещё одна очень веская причина. Я быстро оглянулся на пилота.
Отважный мужик, летавший на устаревшей как минимум лет на сорок технике и при этом успешно выполнявший свои боевые задачи. Но вот сегодня ему не повезло. Сириец сидел в тени кустов акации, вытянув ноги, и блаженно щурился на родное солнце. При приземлении в долину одной из рек парень серьезно повредил щиколотку, но, несмотря на травму, он старался не тормозить наше продвижение.
– Подъём, – скомандовал Батя спустя минут пять. – Двинули дальше. Кот, Ус, помогайте камраду, Лом – вперёд.
Пока остальной десяток строился, Толян и Лёха подхватили пилота под руки, а Петро скользнул вперёд, разведывая путь. Несмотря на то что был он очень худым и высоким, за что получил свой позывной, двигался он сквозь зелёнку практически бесшумно. Лучшего ведущего для головного дозора трудно было себе представить. Этот человек словно бы имел с природой некое сродство. И не подумаешь, что на гражданке, ещё до призыва Пётр Висельников был программистом-любителем, а все свои навыки приобрёл во время игр в страйкбол.
Ребята двинулись вперёд, и я, проклиная жгучее средиземноморское солнце, занял своё место в колонне. Жара стояла жуткая, непривычная для меня, жителя средней полосы России. Даже в Крыму я чувствовал себя немного неуютно, что уж тут говорить о климате этих мест. Впрочем, я благоразумно не распространялся на эту тему, искренне считая, что при необходимости человек может привыкнуть ко всему. Вот и теперь я, хоть и мысленно слал гневные филиппики светилу, стоически вышагивал за Батей, буравя глазами окрестные пейзажи.
Двигаясь в центре группы и глядя на эту древнюю, опалённую тысячелетиями войн землю, я ощущал какое-то непонятное восторженное и в то же время грустное чувство. Будто сама история проходила через меня: крестоносцы, сарацины, «Львиное сердце» и Саллах-ад Дин. Все те, кто резали друг друга за эту землю, будто шли в ногу со мной, жалуясь на нерадивых потомков, забывших своих предков, предавших себя в погоне за длинным долларом.
Мотнув головой, я отогнал посторонние мысли. Нет, это не были первые признаки шизофрении или перегрева организма. Просто в голову опять лезла всякая мистическая хрень, преследующая меня с самого детства. Конечно, я уже привык так жить. Хотя другие мои странные способности, типа мгновенного ускорения, пусть и раздражали, но им легко было найти применение.
Иногда они даже оказывались полезны. Помню, как на тренировке по историческому фехтованию, которые я посещал ещё со средней школы, у одного из парней во время работы по балде сорвался молот. Именно необыкновенное чутьё на опасности и «ускорение» спасло меня тогда как минимум от тяжёлой черепно-мозговой травмы.
Но когда со мной начинала разговаривать сама земля, становилось немного не по себе. А порой пробирало морозом по коже, когда я проходил мимо места, на котором погиб человек. Да и на кладбищах я появлялся только в тех случаях, когда отвертеться было нереально.
– Боевики. Группа десятка полтора, движутся параллельно нам. Впереди край плотной зелёнки. Столкнёмся однозначно, – быстрым шёпотом доложил Петро по рации.
– Принял. Ждём, – шепнул Батя. – Отпустим подальше и пойдём следом. По одиночным целям работать без приказа. Но смотреть в оба. Если засечёт основная группа, действуем по стандартной схеме, – и уже обращаясь к пилоту, добавил: – Ибрагим, начнут стрелять – прячься.
Тот понимающе кивнул. Логично, блин. Это на нас «ратники», а мужик в стареньком лётном комбезе ещё советского производства и лёгком броннике иранского образца.
В этом было нечто сюрреалистическое, слышать, как буквально в паре десятков метров от тебя проходят беззаботные враги, громко переговариваясь на своём гортанном наречии. Терпеть, выдёргивая в прорехах листвы то одну случайную цель, то другую, и ждать, что в любую секунду придётся открыть огонь. Стрелять на звук, практически не видя противника.
Но голоса стихали и, наконец, растворились в шуршании деревьев, трав и кустарников. Уже через пару десятков минут мы опять шли по козьим тропам, с каждым шагом приближаясь к месту эвакуации. Однако духи гор решили, что крови им на сегодня мало.
Началось всё внезапно. Лом с Котом буквально лицом к лицу столкнулись с сидящими прямо на тропе и смачно жрущими сыр бородачами. Кусты и камни скрывали их до последнего, а привычного шума они не производили. Гады, похоже, ховались в зелёнке скорее от своих же приятелей, чем от нас, втихаря нарушая законы шариата с бутылкой чего-то алкогольного.
Ребята не сплоховали – мгновенно среагировав, отправили выпивох на суд божий. Те умерли, даже не успев заорать, а затем произошло то, что можно было назвать исключительно досадной случайностью. Падая, один из уже бывших боевиков умудрился зацепить чем-то спусковой крючок своего видавшего виды «калаша», как назло не стоящего на предохранителе.
Звонкая очередь разнеслась по всем окрестным горам. Пусть всё происходило всего-то пару секунд, прозвучало это словно рожок загонщика: «Ату их. Они здесь!»
Всё бесшумное оружие, наша маскировка и профессионализм спасовали перед безалаберностью полудикого джихадиста.
Словно предвестник неприятностей, из ближайших кустов выскочил ещё один персонаж в чалме и халате.
–