Чтение онлайн

— Что у тебя?

— Смолин выгодно продал крестовский пушной комплекс, — наклонившись вперед, со значением произнес Попов.

— Вывернулся, гаденыш, — Сергей Николаевич сердито постучал пальцами по столу. — Поп, ты зачем пришел? Смолинской находчивостью аппетит мне испортить? — Алексей побледнел, а Лаликин веско продолжил: — Или считаешь, меховщика стоит еще раз наказать? Так братва не поймет. Денег мы не потеряли, напротив, неплохо заработали, скупив долги комплекса. Смолин все отдал, и с набежавшими процентами. Этого лоха, купившего звероферму с дохлыми зверями, французы оставят без штанов. Нашего интереса здесь уже нет.

— Не скажи, Псих. Наш интерес очень даже есть. Бабла можно влегкую поднять, — на лице Алексея появилось предвкушение. — Тут вот в чем дело. Лох, которого развел Смолин, кавказец. Фамилия Гоев. Из наших о нем никто не слышал. Я навел справки.

— И? — недовольно поторопил главарь.

— Уж не знаю как, но в шедах на ферме живые-здоровые звери. Наш бомж их видел собственными глазами, клянется, что мех изумительный. Сегодня прилетели иностранные барыги, животных осмотрели, остались довольны. Пехота доложила: меховщики сидят с Гоевым в «Титанике», отмечают сделку.

— Хм-м, — протянул Сергей Николаевич.

— Это еще не все, — Поп горел азартом и алчностью. — Кавказец оформил ферму на свою любовницу. Молодая адвокатша. С мусорами дружбу не водит, занимается гражданскими делами. Серьезных связей нет, за нее никто не встрянет. У девки мать тяжело больна. Сейчас адвокатша сидит у нее в больнице. Чуть надавить на телку, и сломается, все, что есть отдаст. Делов-то мизер, а куш жирный! Давай я смотаюсь?

Главарь бандитской группировки осмотрел оставшиеся нетронутыми блюда, скривился и холодно сообщил:

— Так уж и быть, тряхну стариной. Сам с девкой пообщаюсь. Поехали, все равно аппетит испортил.

Попов моментально вскочил из-за стола. Неторопливо поднявшись следом, Сергей Николаевич мысленно прикинул, сколько должен за ужин. Достал из внутреннего кармана толстый бумажник, вытащил несколько крупных купюр, небрежно бросил их на столешницу.

Возвращая кошелек на место, глянул на миловидную брюнетку. Та сразу же выпятила грудь, заулыбалась. Немного подумав, Лаликин вынул из того же кармана визитку. Положил золотистую карточку перед довольной девушкой, распорядился:

— Позвони часа через два, — и направился к выходу из ресторана.

* * *

Подольская городская больница

Опасный незнакомец бесцеремонно меня изучал.

Внутренне собравшись, я невозмутимо уточнила:

— Вы что-то хотели?

Мужчина несколько мгновений молчал. Потом с показной досадой цокнул языком:

— Молодая, красивая. Жаль будет, — не договорив, безэмоционально проинформировал: — Твой любовник подарил тебе то, что принадлежит мне. Ты сейчас встанешь, пойдешь со мной и добровольно подпишешь документы на звероферму. При таком раскладе никто, — акцентировал он, — не пострадает.

Никак сам Псих пожаловал?

Поднявшись с кушетки, я поправила сползший с плеча белый халат.

— А при другом раскладе какой алгоритм действий? — спросила спокойно.

— Вначале отойдет в мир иной твой Али, — с пугающим безразличием начал перечислять «бизнесмен». — Если тебя его смерть не вразумит, то умрет твоя мать. Ну а если и это не поможет, я лично вырву пассатижами все твои ноготки, переломаю пальчики и красивые ножки, попорчу личико. Ты сделаешь то, что я хочу. Это лишь вопрос времени.

Интонация, выражение лица, поза мужчины не оставляли ни тени сомнения — он не блефует. И любая другая на моем месте затряслась бы от ужаса и стремглав помчалась подписывать документы. Однако у меня не возникло даже тени испуга. И уж тем более не появилось желание отдать бандитам ферму. Вероятно, опущенная мне норма тревоги и страха банально закончилась.

— Благодарю за откровенность, господин Лаликин, — ответила хладнокровно. Заметив промелькнувшее в глазах бандита удивление, поняла, что не ошиблась: меня прессует главарь банды лично. — Мы оба знаем, Сергей Николаевич, что пушной комплекс вам никогда не принадлежал, вы просто-напросто собираетесь противоправно завладеть моей собственностью. В связи с этим у меня к вам встречное предложение: вы сейчас уходите, а я, так уж и быть, забуду об этом разговоре. И никто не пострадает.

В коридоре больницы разлилось напряжение. Казалось, даже воздух вибрирует.

Первым отмер криминальный авторитет. Достал из портмоне золотистую визитку. Шагнул ближе, опустил картонку в нагрудный карман моего халата. А после зловеще ухмыльнулся, предупредил:

— Я не бросаю слов на ветер, — и, будто утратив интерес к разговору, без спешки пошел к лестнице на первый этаж.

Глава 26

Шел двенадцатый час ночи. Устав сидеть, я прохаживалась по тускло освещенному больничному коридору. Врач ко мне больше не выходил, однако час назад удалось поймать пробегающую мимо медсестричку из реанимации. Растерянная девушка ничего толком не сказала, но заверила, что пациентка Рябцева стабильна. Это вселяло надежду.

Посмотрела на столик дежурной медсестры и стоящий на нем стационарный телефон. Полноватая женщина в белом халате якобы просматривала листы назначений. Но при этом, подперев щеку кулаком, тихонечко посапывала.

Может, еще раз позвонить?

После того как ушел Лаликин, я уже звонила в особняк и общалась с Лушей. Повариха бодро отчиталась, что все нормально: княжна Анастасия помогает ей печь какой-то навороченный торт, артефактор и Рая работают в гостевом доме, Петя под неусыпным контролем няни, Копылов с воином и зомби патрулируют территорию. И никто никуда не собирается.

А вот Гоева дома не оказалось. Скорее всего, выгуливает французов. Оставалось надеяться, что Али Павлович, пока бродит по столице, ни в какие неприятности не встрянет.

Нащупала в кармане халата картонку. Достала золотистую визитку. Провела пальцем по надписи «Лаликин Сергей Николаевич. Генеральный директор „РусьТрансИнвест“» и переложила карточку в задний карман джинсов. В голове помимо воли всплыл диалог с главарем банды.

С одной стороны, угроза жизни выглядит крайне реалистично. Но с другой, я не понимала логики Психа. Сейчас ведь не начало его «восхитительной» карьеры. Сергей Николаевич позиционирует себя как успешный бизнесмен и должен дорожить репутацией. К чему опять пачкать свое имя кровью?