Чтение онлайн

Я кручу головой, чтобы увидеть этого Довакина, но внезапно острая боль пронзает правую ногу. Я кричу и пытаюсь понять, что случилось. В челюсть что-то врезается и улетает. Должно быть, я ударился о камушек, вот досада. Их тут вон сколько валяется.

Боль проходит, хотя на ногу наступать до сих пор неприятно. Я опускаю голову и вижу смешное смертное существо. Оно такое маленькое и взъерошенное, но его… или ее… душа бьется ослепительным огненным цветком, своими лепестками разгоняя окружающую тьму. Такая душа может быть у Дова, но никак не у низшего создания, чьей мелочной душонке положено задыхаться в пыли, грязи и крови.

Она пятится, не сводя с меня глаз, но не бежит. Интересно. Не замечает камня под ногами, забавно пищит и падает. Кажется, такими темпами она и без моей помощи самостоятельно убьется.

Когда она поднимает голову, в ее глазах нет страха. Смесь удивления и… восхищения? На меня давно так не смотрели. Я в замешательстве останавливаюсь.

– Довакин, – произношу я. За столько лет молчания голосовые связки немного пришли в негодность, и я с трудом выдавливаю из себя это короткое слово. Она мнется несколько мгновений и отвечает.

– Салокнир.

Ее голос дрожит, но она находит в себе смелость посмотреть мне в глаза. Похвально. Обычно смертные бегут от меня, сверкая пятками. Или же начинают тыкать своими первобытными палками-копалками и стрелками. Но в ее взгляде я вижу нежелание причинять боль Дова. Я решаю отложить исполнение приказа моего повелителя на некоторое время, дабы расследовать этот интересный феномен – драконоборец, который не хочет убивать дракона.

Неожиданно я чувствую странный зуд на плече. Неужели блохи?! В этом Скайриме всего можно ожидать.

А потом пришла боль. Внезапно, как удар мечом… Я взвыл и поднялся на задние лапы. Довакин взвизгнула, когда я чуть не зашиб ее хвостом, и отскочила в сторону. Нехорошо-то как получилось… потом извинюсь.

Я выгинаю шею под невообразимым углом и вижу еще одну смертную. В отличие от Довакина, эта настроена куда более серьезно. Она замахивается мечом, и я снова чувствую боль. Ярость наполняет меня, я набираю в грудь воздух, чтобы Крикнуть, но смертная ловко соскакивает с моей шеи на лоб. Я трясу головой, но она крепко держится за рог. Ну, если она его отломает, я окончательно впаду в буйство. Ар-р-р-р, Салокнир крушить! Надеюсь, Довакин не обидится, если я сожру ее подружку.

Спустя пять минут я уже не хочу никого жрать. Я всего лишь хочу унести ноги. Хотя бы ползком, маскируясь под скалу. Проклятая смертная выколола мне глаз и располосовала левое крыло, а ее кинжал застрял у меня в глотке. Да еще прямо из-под ног выскочило какое-то мелкое взъерошенное существо, орущее громче меня, и исцарапало мне нос. Не больно, но обидно! С ужасом узнаю в наглой когтистой твари курицу. Да-а, многое изменилось в Скайриме…

Харкая кровью, я отползаю в сторону, но смертная неумолимо наступает. На нее даже Крик не действует! Она морщится, отмахивается, как от надоедливого комара, но продолжает идти, поднимая меч. Я оглядываюсь на Довакина, но та лежит без сознания.

Грустно умирать вот так, даже не успев толком воскреснуть.

Я пропускаю тот момент, когда она замахивается. Клинок со свистом опускается на мою шею. Каши мало ела, чтобы отрубить дракону голову одним ударом. Я не удерживаюсь от ехидного хихиканья, перетекающего в бульканье. Смертная распаляется и бьет еще и еще. Я чувствую, как мертвый холод сковывает тело, не давая пошевелиться. Меч продолжает грызть плоть, но боли я уже не чувствую. Темнота накатывает непроницаемой пеленой, но я успеваю увидеть, как золотые нити моей души тянутся к Довакину.

– Тан! Тан, очнись! – Лидия трясла меня за плечи и похлопывала по щекам. Рука у нее тяжелая, однако. Думаю, фингалы мне обеспечены. – Скади!

– У меня сейчас башка отлетит, – ворчливо отозвалась я, открывая глаза. Меня трясло после этого сна, в котором я была Салокниром. Все было настолько реалистично, что я машинально потерла шею и проверила, на месте ли глаз.

– Ты так вопила, – проинформировала меня хускарл, заботливо поправляя на мне колючее шерстяное одеяло. – Я решила, что будет лучше тебя разбудить.

Я благодарно кивнула и осмотрелась.

Оказывается, Лидия с Дельфиной уволокли мою тушку подальше от Рощи Кин и остановились в какой-то охотничьей избушке, до сего момента пустующей. Я лежала на старом спальнике из неизвестно чьей шкуры, накрытая древним, изъеденным молью одеялом, которое кусалось похлеще стаи голодных комаров, и я чувствовала это даже через толстую ткань своей куртки, а рядом сидела моя телохранительница. Дельфина же была снаружи у огня, изредка помешивая в котелке какое-то варево. Очень вовремя, мой желудок как раз начал исполнять голодную песню.

Тут на меня налетел вопящий пятнистый смерч, заехав клювом под глаз и когтями по лбу. Я стиснула Убийцу в объятиях и удивленно спросила:

– На нее же наступили?

Курица презрительно фыркнула и принялась невозмутимо чистить остатки перьев.

– Эх, Клинкам бы таких зомби в свое время, – мечтательно покачала головой Дельфина, неся мне миску с крепким горячим бульоном. – Мы Талмор в два счета бы разгромили.

Убийца задиристо кудахнула, мол, подайте мне этот Талмор, я его одной левой.

– Она у меня уникальная, – улыбнулась я, тиская свою зверюгу. Та довольно прищурилась. – Лид, хочу сказать тебе спасибо.

– Зовите глашатаев, – хмыкнула хускарл. – И отметьте этот день в календаре как международный праздник!

– Не ерничай, это моя прерогатива. Я слажала с драконом, это правда.

– А сейчас на нас с неба упадут Ульфрик Буревестник и генерал Туллий, обнимутся, поцелуются и признаются в вечной взаимной любви, – гнусно ухмыльнулась телохранительница.

– Очень смешно. Ты, часом, у Цицерона уроки юмора не брала?