Попаданка
Шрифт:
«Просто побудь со мной рядом, Эшли. Мне просто нужно знать, что ты рядом,» — он стиснул меня и, не выпуская из рук, понес в спальню. Мы лежали молча. Я гладила Даррена по голове, а он тяжело дышал, погрузившись в свои мысли.
Следующие несколько недель Даррен уезжал с самого утра к Фредерику. Я не знала, что они обсуждали целыми днями, но он возвращался поздно ночью с видом, будто по нему катком проехали. Только на выходных Фредерик отлучался по своим делам, и мы оставались вдвоем. Даррен отсыпался за все предыдущие дни, а потом мы включали кино или шли гулять. Атмосфера была натянутой.
Я пыталась спросить, что так усердно обсуждают мужчины, но Даррен ограничивался общими фразами, что они продумывают план, и Фредерик, как более опытный в дворцовых порядках, помогает Даррену определить порядок действий. Они рассматривали несколько вариантов на тот случай, если Эрик сможет занять трон, и если его состояние останется на грани или за гранью.
В моей голове звучал вопрос, что станет делать Даррен, если Эрик не сможет править королевством и он останется единственным наследником. Но я не решилась его задать. Я боялась услышать ответ, понимая, каким он, вероятно, будет.
Даррен также обходил эту тему стороной, опасаясь потерять то хрупкое, что еще осталось между нами. Он заметно отстранился после той встречи с Фредериком.
Чем ближе полнолуние, тем больше росла пропасть между нами. За неделю до переноса, когда Даррен ушел прогуляться, я сидела в спальне и смотрела на наши совместные фотографии. Казалось, прошла целая вечность с того момента, когда мы последний раз смеялись вместе или беззаботно болтали.
Невольно мой взгляд наткнулся на тумбочку принца. Поддаваясь настроению уныния, я решила добить себя тем, что так и не было сказано, и его символом.
Я всегда любила ювелирные украшения от Пандоры. То ли поддаваясь общему мнению, то ли рекламе, но это единственный бренд, на который я повелась. Не считая Старбакс, конечно. Я смотрела на еще не распакованное кольцо, и слезы как-то сами покатились.
Именно этого я боялась — понимания того, как могло быть, и тут же осознания, что это уже не случится.
«Давно ты его нашла?» — раздался холодный голос за спиной.
Я вздрогнула и, поддаваясь инстинкту, закрыла коробочку, быстро вернув ее на место. Я вытерла слезы и только потом развернулась к подпирающему откос Даррену.
«Несколько недель,» — сказала я, рассматривая угрюмого мужчину.
«Обидно, Эшли,» — сказал Рен, подошел к тумбочке, достал кольцо и вышел из спальни.
Я похлопала глазами, не понимая фразу Рена, и поднимаясь с кровати, пошла в гостиную, где на диване восседал хмурый принц.
«Прости, я не специально рылась в твоих вещах. Мне нужна была копия документов для хозяина квартиры, а ты как раз уехал,» — я села рядом с Дарреном, но оставила между нами расстояние.
Рен вздохнул и достал кольцо из коробочки, разрывая упаковку, принялся вертеть его в руке.
Я наблюдала, как он хмурится, что-то обдумывая.
«Эшли, хоть я и бессовестный манипулятор, но не настолько. Я не могу сделать тебе предложение и привязать тебя к себе, учитывая ситуацию с Сарнией,» — он серьезно посмотрел на меня, продолжая вертеть кольцо в руке.
Я посмотрела в глаза Даррена и не нашла, что ответить.
Даррен грустно улыбнулся, опустился на колено и взял мою руку, в которую вложил кольцо.
«Оно твое, я хотел сделать все красиво, но вышло как вышло. Я не буду требовать от тебя обещаний и не буду ничего обещать взамен. Мы на тонком льду, если я смогу все уладить, я вернусь к тебе, Эшли, и тогда прозвучит то, что я хотел тебе сказать, вручая это кольцо,» — он сжал золотой ободок в моей ладони и поцеловал руку. — «Если у меня ничего не выйдет, это станет моим прощальным подарком, Эшли. Мне будет приятно, если ты сохранишь его в память о том, кому ты бесконечно дорога,» — Даррен оторвался от моей руки и посмотрел в глаза.
По моим щекам катились слезы. Он ответил на вопрос, который я не осмеливалась задать все это время. Я чувствовала металл в своей руке и знала, что признание Рена уже никогда не прозвучит. В его глазах я видела, что он и сам это понимал, но боялся признаться в этом даже самому себе.
Я опустилась с дивана и обняла Даррена, продолжая поливать его футболку своими слезами.
«Тише, моя девочка, мы справимся. Я сделаю все возможное, чтобы вернуться к тебе, Эшли,» — он поглаживал меня по голове и обнимал, утешая как ребенка.
Я подняла голову и тихо прошептала практически в губы Рену: «Поцелуй меня.»
Принц мягко погладил меня по лицу и очертил мои губы: «Ты не представляешь, как я этого желаю, моя Эшли. Но это будет нечестно, по отношению к тебе. Я намеренно соблюдал дистанцию, когда понял, насколько все плачевно в королевстве. Я не хочу делать тебе еще больнее,» — сказал он мягким голосом.
«Прошу тебя, Рен. У нас осталась неделя. Я не требую обещаний и признаний, понимая, что ты не сможешь мне их дать. Еще неделю ты мой, и я не намерена оставшееся время оплакивать то, что так и не случилось,» — я перестала плакать и, не отрываясь, смотрела в глаза принцу.
«Я твой, мое сокровище, во всех мирах, и это не изменится через неделю, что бы ни произошло,» — прозвучало почти как клятва, в подтверждение которой меня сжали в мужских объятиях и поцеловали. — «А теперь я намерен перестать хандрить, и мы с тобой поедем в город. Есть одно интересное место,» — уверенно сказал Даррен.
Глава 22
Неделя
Через час на такси мы подъехали к зданию, больше напоминающему какой-то склад.
«Ты решил меня прикопать?» — я без восторга рассматривала здание, к которому мы приближались.
«Хоть этот сюрприз не порть сарказмом, я уверен, тебе понравится. Это гениальная идея Фредерика. Сегодня можно сказать, у нас открытие,» — Даррен помог мне выйти из машины, и мы пошли к невзрачной двери склада.
«Какой из сюрпризов я испортила?» — я притормозила Даррена перед входом.
«Эшли, кольцо я планировал вручить тебе немного позже. Фредерик рассказал о ваших традициях. Романтика, как в твоих фильмах. Перед тем как… В общем, позже я планировал организовать нам красивый ужин. Но моя любопытная невеста немного ускорила события и разрушила все мои планы,» — он поцеловал меня в руку, на которой было надето кольцо. Я проигнорировала слово «невеста.»