Попаданка
Шрифт:
И будто изнутри взорвавшись, я попыталась смахнуть со стола карты, да меня вдруг сзади придержали, мягко так, бережно, за локти и плечи, словно запеленав в чьи-то крепкие объятья.
– Не рыпайтесь уж барышня,да азарту игры не вредите, – сразу узнала я голoс громилы со входа.
– Тем себе ведь только хуже сделаете!
Я рванулась, пытаясь вырваться из этих цепких лап,да сильно крепко уж сжал, настолько, что если и защититься понадобится, то и до того дерринджера под юбку не дотянусь.
Не зная, во что они играют, я видела, как Пётр Фомич раздал по одной карте. ?округ сгустилась тревожная тишина, замерли и игроки, смотря глаза в глаза. ?от молча взяли еще по одной карте, и зрелая дама медленно выдохнула дым.
– Двадцать одно! – выложила она на стол чёрного туза и красную десятку, Пётр Фомич же так и изменился в лице.
– Ухо…о… – только и сказала я , прежде чем ладонь вышибалы легла мне на рот. Я с силой дёрнулась, стараясь либо высвободиться, либо пусть хотя бы привлечь внимание своего очень уж разыгравшегося предка,да он смотрел только на стол, на лежащую там на нём еще не начатую колоду.
– Само поместье могу поставить, - бросивши карты, не без труда выговорил.
– Согласна, – то ли усмехнулась,то ли злобно оскалилаcь его партнёрша.
Они снова раздали. На это раз каждый игрок набирал себе карт числом до пяти.
– Девятнадцать, – не спеша вскрывшись, несколько расстроенно выдохнула дама.
– У меня перебор, - совсем уж тихо отвечал Пётр Фомич,дрожащими руками откидывая свою pаздачу.
– Ну вот, отыгрываться уж боле нечем…
– А вы сестру свою против всего банка выставьте, – указав на меня трубкой, так и впилась перезрелая дама взглядом. Не имея возможности говорить, да даже и чуть двинуть головой, я лишь обреченно заморгала. Может, он всё же глянет , поймёт, что я совсем этого не хочу! Что я совершенно против!
– Ставлю, - так и не посмотрев на меня, в азарте прохрипел мой предок.
– Последнюю ставку играем…
– Последнюю играем, – во всеуслышание согласилась дама.
Как же так, ведь только свободу обрела! Да и вообще, как он может себе такое позволять! Я ведь уже ему не принадлежащая, как собственно и кому-то другому ?а этом свете! Но , похоже, всё остальные здесь думали по-другому. Жена – это собственность мужа! Сестра – отца или старшегo брата!
В панике я не успела увидеть, как были розданы карты. Поначалу по одной. Руки Петра Фомича страшно дрожали,когда он переворачивал свою. Игроки взяли по второй, и мой предок побелел как истинный истукан.
– Двадцать одно! – с довольной улыбкой выложила дама бубновую десятку и пикового туза. – Больше уж не наберёте!
Что же ещё остаётся, когда ничего не можешь сделать, даже хоть что-то сказать? Разве ожидать чего-то лучшего в полной безнадёжности и надежде на чью-то милость? Да, похоже, это не тот случай…
– Хорошенькая, как я посмотрю, - кто-то тронул меня пониже спины , а потом зашептал в самое ухo. – Пожалуй, уже и задаток за вас Мадам дам, чтоб сразу в особую комнатку свела, люблю поначалу таких норовистых барышень охаживать… Кобылка у меня такая была, никак не желала под седоком ходить, сейчаc же самой покладистой сделалась, сама уж под седло просится…
Пётр Фомич же медленно вскрылся.
– Золотое очко! – спокойно положил на карты дамы двух своих тузов.
– Я выиграл!
– Да отпусти уж меня! – вырываясь из чьих-то резко послабевших рук , посильнее укусила я громилу за пальцы.
– ?сё равно игра уж кончена!
Освобождённая и ещё дрожащая, бросилась я к столу, сразу сграбастала весь банк в Петра Фомичовский цилиндр,да схватила и его самого за горячую руку.
– Уходим уже! – изо всех сил потянула со стула. Разборки с битьём посуды устрою своему братцу уж позже!
– Ага, - взявшись за трость, неуверенно поднялся он.
– Хорошо нынче сыграли…
Я не поняла, как мы расплатились, оделись и выбрались на крыльцо ресторации; если честно,то окончательно пришла в себя лишь в коляске у Фёдора,когда в ярости рвала на мелкие кусочки те самые выписанные Петром Фомичом расписки. Хотела и весь его выигрыш выкинуть, но ведь среди этих денег есть и наши.
– Сколько тут было ваших наличных? – несколько истерично привлекла я внимание своего предка.
– ? что такое?
– туповато уставился он на измятые купюры в мoих руках.
– Нам ничего чужого не нужно! – откровенно ему заявила. – Сколько тут ваших? Потому что остальные я выброшу!
– Да вы чего, сестрица моя, морёной белены объелись?! – поспешно выхватил он весь свой выигрыш из моих рук.
– ? коем веке такой банк сорвал , а вы страшную глупость учудить собрались!
– Банк сорвали! – с негодованием выпучила я на него глаза.
– Это меня на кон поставивши!
– ?й, сестрица милая, оставьте! – спрятавши деньги, чудно замахал он руками. – Уж поверьте опыту моему большему , проиграй я нынче всё наше достояние, то в том заведении у мадам вам куда слаще бы жилось! Ну а мне уж разве в яму долговую!
– А вы уж за меня не решайте, как и где мне быть! Я вот, может, завтра же из поместья вашего в лазарет к доктору переберусь! Он давно меня к себе в помощницы манит!
– Перестаньте! – снова взмахнул он рукой.
– Всерьёз станете за чумными да чахоточными их мокроту подтирать! Грязныe повязочки да подштанники выносить! А oни ведь ещё,извините, и не без нехорошего запашка кровью обделываться станут!
– Ну , положим, не так уж страшен чёрт, как его малюют!
– ?от и я о том! А доктор… Не по вам такое! Ох, не по вам! – здесь мой предок демонстративно расхохотался. – Вам в шелках да кринолинах ходить толпою поклонников окружённою! Муженька я вот вам скоро побогаче сыщу, купчишку какого-нибудь дряхлого, на дворянство ваше спокусившегося, уж пару годков потерпите причуды его старческие, зато потом богатою вдовушкой заделаетесь!
– Пётр Фомич! Не смейте! – здесь я откровенно на него разозлилась. – Не смейте в жизнь мою личную влезать, за кого-то там сватать,да судьбу решать! Как и замуж я если и выйду,то сама решу когда, как и за того, к кому сердце моё с любовью ляжет!
– Наивны вы ещё, прямо как дитя совсем малое! Романтизма, видать, начитались! Где уж видано, чтоб девице самой решать было, за кого ей замуж идти?!
– Зато на родственника своего никогда бы в карты играть не стала! – парировала я со злостью.