Поправки
Шрифт:
– Прямо сейчас, пока он не помылся. Погоди, я дам тебе листок доктора Хеджпета.
Инид захромала вниз по лестнице.
– Папа! – позвала Дениз.
Нет ответа.
Инид снова одолела несколько ступенек вверх и просунула сквозь перила лиловый листок бумаги («ДВИЖЕНИЕ – ЗОЛОТО»): фигурки с ручками и ножками в виде палочек изображали семь упражнений на растяжку.
– Научи его как следует, – сказала она. – На меня он сердится, а тебя послушает. Доктор Хеджпет все время спрашивает, делает ли отец упражнения. Самое главное – чтобы он как следует их освоил. Я и не знала, что ты спишь.
Прихватив инструкцию, Дениз направилась в родительскую спальню и застала Альфреда перед платяным шкафом. Ниже пояса он был обнажен.
– Ой, папа, извини, – сказала она, отступая.
– Что такое?
– Нужно сделать зарядку.
– Я уже разделся.
– Надень пижаму. Свободная одежда удобнее.
Пять минут ушло на то, чтобы успокоить отца, уговорить его лечь в шерстяной рубашке и пижамных штанах в постель, повернуться на спину. И тут наконец все стало совершенно ясно.
Первое упражнение: обхватить руками правое колено и подтянуть его к груди, а потом точно так же подтянуть левое колено. Дениз опустила непослушные отцовские руки на правое колено, огорчилась, почувствовав, как он напряжен, но все же с ее помощью Альфред смог поднять ногу и согнуть бедренный сустав более чем на девяносто градусов.
– Теперь левое колено! – скомандовала Дениз. Альфред снова ухватился за правое колено и подтянул его к груди.
– Молодец! – похвалила она. – А теперь попробуй левое.
Отец лежал, тяжело дыша, и не пытался ничего сделать. Судя по его лицу, он внезапно вспомнил что-то ужасное.
– Папа! Попробуй согнуть левое колено.
Она прикоснулась к его левому колену. Альфред не реагировал. В его глазах дочь читала отчаянную мольбу – он нуждался в более четких инструкциях. Дениз положила его руки на левое колено, но они бессильно упали. Может быть, с левой стороны ригидность сильнее? Дениз снова положила руки отца на левое колено и помогла его поднять.
Да нет, с левой стороны он даже более податлив.
– Теперь попробуй сам, – сказала она.
Альфред усмехнулся, часто дыша, словно от сильного испуга.
– Что попробовать?
– Положи руки на левое колено и приподними его.
– Дениз, с меня хватит.
– Тебе станет гораздо лучше, если ты немножко растянешь мышцы, – посулила Дениз. – Давай еще раз. Положи руки на левое колено и согни его.
Она улыбнулась, но отец отвечал ей растерянным взглядом. Встретился с ней глазами. Тишина.
– Которое – левое? – выдавил он. Она дотронулась до левого колена:
– Вот это.
– И что я должен сделать?
– Положи на него обе руки и подтяни колено к груди.
Его глаза тревожно блуждали, читали грозные вести на потолке.
– Папа, сосредоточься!
– Нет смысла.
– Ладно. – Она глубоко вздохнула. – Ладно, оставим это, попробуем второе упражнение. Идет?
Альфред смотрел на дочь так, словно она, последняя его надежда, внезапно обросла рогами и клыками.
– Тут вот что надо, – продолжала Дениз, стараясь не замечать, что творится с Альфредом, – правую ногу закинуть на левую и обе ноги вместе уронить вправо, как можно дальше. Мне нравится это упражнение, – сказала она. – Для бедренной мышцы. Очень полезно.
Она еще дважды повторила объяснение, потом предложила отцу поднять правую ногу.
Он на несколько дюймов оторвал от матраса обе ноги.
– Только правую, – ласково попросила она. – И колени не распрямляй.
– Дениз! – От напряжения его голос сделался выше. – В этом нет никакого смысла.
– Вот так, – сказала она, – вот так. – Надавила на стопы, чтобы заставить отца согнуть колени. Взявшись одной рукой за щиколотку, а другой за бедро, помогла ему приподнять ногу и опустить правое колено на левое. Сперва отец не сопротивлялся, но вдруг тело свела сильная судорога.
– Дениз!
– Папа, ты расслабься.
Она уже поняла, что отец никогда, никогда не приедет в Филадельфию. От его тела исходил влажный жар, запах поражения. Под ее рукой пижама на бедре сделалась горячей и мокрой, Альфред трясся всем телом.
– Ох, черт! – выдохнула Дениз, отпуская его ногу.
Снег вихрился за окном, в соседних домах вспыхнул свет. Дениз обтерла руку о джинсы, уткнулась взглядом в пол и с сильно бьющимся сердцем прислушивалась к затрудненному дыханию отца, к ритмическому шуршанию простыни под его беспокойным телом. На простыне расплывался влажный полумесяц, вдоль одной пижамной штанины тянулась длинная мокрая полоса. Запах теплой мочи в прохладной, недостаточно натопленной комнате стал отчетливее и казался даже приятным.
– Прости, папа, – пробормотала она. – Пойду принесу полотенце.
Альфред улыбался, глядя в потолок, и голос его звучал уже спокойнее:
– Лежу тут, а все равно вижу. А ты видишь?
– Что, папа?
Одним пальцем он ткнул куда-то вверх.
– Снизу-снизу. Снизу-снизу на верстаке, – зачастил он. – Написано. Видишь?
Она была сбита с толку, но не он. Изогнув бровь, он проницательно глянул на нее:
– Знаешь, кто написал, да? Тот па. Тот па. Парень с… ну, ты знаешь. – Пристально глядя на дочь, он многозначительно кивнул.
– Не понимаю, о чем ты, – сказала Дениз.
– Твой приятель, – пояснил отец. – Парень с синими щеками.
Где-то в мозжечке забрезжило понимание и начало расползаться вверх и вниз.
– Пойду за полотенцем, – сказала она, не трогаясь с места.
Отец снова закатил глаза и уставился в потолок.
– Он написал снизу на верстаке. Напинаверст. Снизунаверстаке. А я лежу тут и вижу.
– О ком ты говоришь?
– Твой дружок из сигнализации. Парень с синими щеками.
– Ты запутался, папа. Тебе что-то приснилось. Пойду за полотенцем.