Попрыгун
Шрифт:
– А Роббер и Кевин? – спросил я, чувствуя, как начинают чесаться мои пальцы. Кристиан презрительно фыркнул и махнул рукой.
– Ну, вот еще. К их смертям я никакого отношения не имею. Тут все решил случай. Хотя меня действительно грела мысль остаться единственным скользящим без ограничений. Но я их не убивал. Вы мне даже симпатичны, так что я всерьез подумывал взять вас на службу.
– Черта с два, – злобно выкрикнула Соня.
– Да я и сам передумал, – безмятежно улыбнулся Кристиан. – Кто знает, не существует ли где-то еще один Эдем? Я ведь не посетил и десятой доли существующих миров. Зачем мне конкуренция? А вдруг кто-то тоже станет всемогущим? Нет, дорогие мои, я свой кусок пирога никому не отдам.
– И что же ты намерен делать теперь? – спросил я. Пальцы свело судорогой, когти лезли из них против воли. Кристиан с усмешкой смотрел на мои руки.
– Теперь я собираюсь уничтожить Перекресток. О, ничего личного, мне совершенно нечего из него почерпнуть. Просто я хочу лишить наших дорогих Императоров возможности связываться друг с другом. Вместе вы, как ни крути, представляете определенную… ну… не угрозу, но все же беспокойство. Взять, хотя бы, этот портал, – Кристиан махнул рукой в сторону каменного кольца. – Идея была блестящей. Не заподозри я, что вы подготовили мне ловушку, наверняка затея пометить меня бы удалась.
– Как же ты все успевал? – мертвым голосом спросил Борегар. – Ведь ты всегда был рядом, а в этот момент умирали другие миры.
– Я почти никогда не сплю, – мило улыбаясь пояснил Кристиан. – И обличий у меня много. Если я соплю рядом с вами в спальном мешке, еще не факт, что в этот момент я не стираю с карты вселенной очередной мир. Знаете, как у меня это получилось? До Эдема я был скользящим-призраком. Я мог видеть миры, но никогда не быть там полноценно. Эдем позвал меня, когда я спал. И он дал мне возможность перемещаться физически, а не в виде бестелесной субстанции. Так что для меня путешествовать подобным образом – дело привычное, особенно, если телу нужно алиби в другой точке. Впрочем, довольно лирики. Поглядите на наших повелителей мирков. Куда теперь подевалась их ханжество? Смотрите, как они напуганы. Сейчас, глядя на меня, их величества понимают, что от меня нет спасения. И будь у них хоть крупица ума, они бросились бы в свои норы и поспешили захлопнуть дверцы, чтобы я не пришел сожрать их миры…
Кристиан очень неприятно рассмеялся, глядя, как императоры в панике покидают Перекресток, расталкивая друг друга. На ровной глади нелюбимого мною мира остался только старик в пыльной одежде, нервно озирающийся по сторонам. Торопливое бегство натолкнуло меня на свежую мысль.
– Зря они это сделали? – осведомился я. Кристиан захихикал. Нефтяная пленка безумия уже захлестнула зрачки до самого верха. Весь его вид был ужасен.
– Конечно, зря, – ответил он. – Я же сказал: опасность для меня они представляют все вместе. Поодиночке императоры мне не страшны. И сейчас я сделаю то, для чего сюда пришел.
– Перекресток ведь не единственное место, – торопливо возразил я. – Есть еще и Земля.
Кристиан замер, а потом довольно ухмыльнулся.
– А ты прав. Они могут собраться на Земле. Правда, для этого их нужно как следует организовать. Но ведь на свете нет ничего невозможного. Рано или поздно те из них, кто останется в живых, до этого додумаются. Поэтому я, пожалуй, уничтожу еще и Землю.
Кристиан расхохотался и поднял руки вверх, а потом резко опустил, словно ударил о землю невидимым сосудом. Раздался страшный треск. На идеально ровной поверхности Перекрестка образовалась дыра, разрастающаяся с невероятной быстротой. Брошенные в панике кресла императоров по очереди проваливались в серое безвременье, улетая туда со страшным свистом.
– Ты не сможешь уничтожить Землю, – прокричал я, стараясь заглушить ветер. Кристиан повернулся ко мне и снова рассмеялся.
– И кто же мне помешает? – спросил он, ткнув пальцем в мечущегося в панике Хранителя Перекрестка. – Он?
– Нет, – ответил я, бросившись вперед, вооруженный растопыренными когтями. – Тебя остановлю я!
Удар, мощный, словно в меня врезалась наковальня, сбил меня с ног и отшвырнул в сторону. Я задохнулся и, скорчившись в три погибели, начал откашливать сгустки вишневой крови. Кристиан расхохотался.
– А ты забавный, Артем. Возможно, если ты будешь себя хорошо вести, я оставлю тебя в качестве любимого домашнего зверька. А что? Посажу тебя в клетку, будешь бегать в колесе, как хомячок. Приятная перспектива встретить спокойную сытую старость!
Кристиан подошел ближе и, склонившись надо мной, погладил меня по голове. Это был очень удачный момент вонзить ему когти под ребро, жаль только что после той внушительной оплеухи, коей он меня наградил, все тело сковала всеобщая невозможность пошевелиться.
– Но ведь ты не будешь себя хорошо вести? – вкрадчиво спросил он. – Ведь так?
Я не ответил, только зашелся в мучительном приступе кашля, молясь, чтобы он не оглянулся назад, туда, где виднелись бегущие псы Борегара и несущаяся с двумя винторезами Соня. Я даже скосить туда глаза боялся, понимая, что шансов у них нет, но исступленно надеясь на удачу. Зияющая дыра в поверхности Перекрестка увеличивалась с оглушающим треском, лишаясь все более и более внушительных кусков. Хранитель метался возле его края, предпринимая безуспешные попытки остановить разрушение. Змеевидные трещины расползались по периметру, все ближе и ближе подбираясь к нам.
Собаки прыгнули одновременно… К несчастью, одна из них в последний момент споткнулась о вздыбившийся пол и промахнулась, другая же вцепилась Кристиану в руку и сбила его с ног. Однако праздновать победу не пришлось. Дико взвывший Кристиан с невероятной силой поднял пса в воздух и сломал бедному животному хребет о колено. Вторая собака бросилась на обидчика, не обращая внимания на визг агонизирующего сородича, но она даже долететь до Кристиана не смогла, врезавшись в невидимую стену. Отчаянный полувизг – полувсхлип, и животное разорвало на клочки. Кровь мелкой пылью окрасила поверхность Перекрестка, но на Кристиана и меня не попало ни капли. Волнующаяся черта невидимого силового поля не позволила проникнуть крови на запретную для нее территорию. Кристиан бросил яростный взгляд на пятящегося Борегара, который поднимал обе руки, дабы выпустить свой коронный «Поцелуй дракона».
Все произошло одновременно. Две огненные струи из кулаков Борегара врезались в стену несущегося на Бо силового поля. Пламя врезалось в стену, не причинив ей никакого вреда и, обтекая ее по краям, стало медленно отступать, оседая и съеживаясь. Борегар выл от боли, сотрясая в воздухе обожженными руками. Бегущая Соня провалилась одной ногой в зияющую трещину и, с трудом удержав равновесие, из последних сил швырнула в Кристиана винторез. Оружие, каким-то непостижимым образом пробило стену силового поля. Я судорожно дернулся, не веря в фантастическое везение.