Чтение онлайн

– Моя группа в целом очень хорошая, - продолжала девушка, - но временами они просто раздражают. Хуже всех - Джок спокойно руководит всеми, словно какой-нибудь аналитик. Как же он отвратителен! Но и Лэрри почти такой же, со своим стыдливо-надменным взглядом - будто все мы тайком пустились в увеселительную прогулку на Венеру. Другая крайность - Иокиши, вечно боится, что не оделит своей привязанностью всех поровну, и потому скупо раздает ее в небольших пакетиках, словно распределяя леденцы между завистливыми детьми, которые станут орать, получив на одну тянучку меньше. А Саша и Эрнст...

– А о ком ты говоришь?
– поинтересовался Том.

– О своих мужьях.
– Она грустно покачала головой: - Если и найдется мужчина более трудный, чем эти пятеро, им наверняка окажется марсианин.

Том лихорадочно прокручивал в памяти все разговоры в "Тоскер-Браун", стараясь зацепиться хоть за какую-нибудь сплетню о местных сектах и религиозных культах. Ничего такого не обнаружив, он расширил границы поисков. Мормоны (не созвучно ли это слово со словом "марсианин"?), но в мормонских семьях муж всегда один.

Потом, эта Онеида * (не у них ли было по нескольку жен и мужей?), но это Новая Англия XIX века...

Реформистское религиозное общество, учрежденное в 1848 г. .D Онеиде, штат Нью-Йорк, основы вероучения которого составляла идея о том, что грех может быть устранен путем социальных реформ; D 1881 г. распущено и реорганизовано в акционерное общество.

– Пять мужей?- повторил он. Она кивнула.
– Ты хочешь сказать, что живешь где-то одна с пятью мужчинами?

– Ну, если быть совершенно точной, то нет, - ответила она.
– Есть еще мои сожены.

– Сжены?

– Со-жены, - произнесла она немного медленнее.
– Эти тоже могут весьма фашинеранно * раздражать.

Мозг Тома произвел еще кое-какие вычисления.

– И ты все-таки веришь в моногамию?

Она улыбнулась:

– Только во время приступов раздражения. Ты проявил воспитанность, согласившись со мной.

– Но я и в самом деле верю в моногамию, - запротестовал было он.

Она слегка сжала его руку:

– Ты хороший, но теперь давай поспешим. Мой приступ раздражения прошел, и я хочу познакомить тебя со своей группой. У нас ты сможешь немного развеяться.

И пока они почти бежали по ставшему уже горячим песку, нечто вроде беспокойства впервые кольнуло Тома Дорсета. Что-то странное было в этой девушке, и это что-то было более значительным, нежели ее странная одежда и проскальзывавшие непривычные речевые обороты и незнакомые словечки, нечто почти - хоть привидения и не носят шлепанцев - почти призрачное.

Утопая ступнями в сыпучем песке, они вскарабкались на небольшую возвышенность и очутились на совершенно ровном, простиравшемся вдаль плато. Невдалеке, огибая змейкой две огромные каменные глыбы, виднелось глинобитное ранчо со множеством окон и крышей, выглядевшей так, будто ее только что просмолили.

– О, да они все оделись, - удовлетворенно произнесла его спутница.
– Решили все же устроить сегодня выходкой.

В группе высыпавших им навстречу людей Том выделил бородатого мужчину. При виде этой сектантской бороды у него появилось мимолетное ощущение превосходства, за которым, впрочем, последовало такое же мимолетное опасение: все пять мужей были настоящими здоровяками. Затем оба эти чувства поглотились шумным водоворотом приветственных фраз.

* От fasciner (фр.) - очаровывать, прельщать.

Он назвал свое имя, узнал, что его спутницу зовут Луиза Уолвер, потом улыбавшиеся ему лица качнулись в легком поклоне, его ладони были стиснуты в рукопожатиях, его целовали в щеки и, в конце концов, даже заставили несколько раз обернуться кругом, как при игре в жмурки, чтобы он перепутал всех мужей и не смог запомнить, кто есть Мэри, кто Рахиль, кто Симона и кто Джойс.

Все же он уловил, что Иокиши принадлежит к восточной расе, - его без единой морщинки кожа напоминала гладкий эмалированный фарфор, - и что Рахиль - это высокая стройная негритянка. Услышал он также и слова о том, что "Джойс не Уолвер, а просто в гостях".

Впечатление от одежд было намного яснее, чем от имен: красочные, дорогие на вид вещи, навеянные большей частью древнеегипетской и критской культурами. Некоторые костюмы выглядели чересчур нескромными даже по сравнению с известными пляжными ансамблями мисс Тоскер, разница же заключалась в том, что их обладатели этого, по-видимому, не чувствовали.

– Есть, уходит пол-утренняя ракета!
– возбужденно крикнул кто-то.

Том, как и все остальные, глянул вверх и невольно зажмурился от ослепительно-яркого солнца. Однако тут же до ушей донесся негромкий рев, который быстро ослабевал как по силе, так и по высоте звука. Он вспомнил, что в этом районе находится военный ракетный полигон, но осуществляли ли пуски ежедневно, он не знал.

– По-вашему, она сбилась с курса?
– с тревогой спросил он.

– Это исключено, - ответил один из Уолверов.("Наверно, Борода", - подумал Том.) Уверенность, с какой это было сказано, натолкнула на возможную разгадку: видимо, на днях сюда со всего света съехались ученые со всякими передовыми идеями, и это - какая-нибудь группа, работающая на строящемся неподалеку атомном центре и в перерывах устраивающая такие вот экстравагантные выходки.

Когда они шумной компанией подходили к дому, он услышал, как Луиза сказала с упреком: "Но ты все-таки объявил сегодня выходной", - и ответ мужа, своим обликом напоминавшего веселого фараона: "Я еще раз проверил таблицы настроения и обнаружил тонкую волну, которую раньше пропустил".

Тем временем Борода взял заботу о Томе на себя. Том не запомнил его имени, но это был мужчина со светло-коричневой кожей (борода же у него была черной), одетый в зеленый саронг * и извергавший безудержное веселье и экспрессию.

– Там вот плавательный бассейн, на другой стороне посадочная точка, - начал он, но, заметив пристальный взгляд Тома, обращенный к черной, как сажа, крыше, осекся.
– Солнечные батареи, - пояснил он с гордостью.
– Они покрывают все наши потребности в электричестве.