Пощады не будет
Шрифт:
Лица, которое он больше никогда не увидит, и голос, который однажды полностью исчезнет из его памяти.
Как же он ненавидел перемены.
Более века Дев стоял у дверей «Санктуария», наблюдая, как приходят и уходят различные существа. Страж более чем в одном смысле слова, он не останавливал людей. Но приходящим сюда сверхъестественным посетителям он всегда объяснял правила «Санктуария» и то, какие проблемы у них возникнут, если они затеют драку, а также советовал решить, кто является их союзниками.
На всякий случай.
Теперь же он стоял на посту, дабы убедиться, что враги не разрушат их клуб окончательно, когда его только-только восстановили после боя, оставившего глубокий след в их сердцах.
«Я скучаю по тебе, маман». Так же, как и по отцу.
Имущество они могли заменить. Сцену можно восстановить, а стойки переделать. Дым выветриться.
Но его родители…
Они ушли навсегда.
Новая волна горя нахлынула на него, из-за чего он разозлился. Дев изо всех сил сдерживался, чтобы не отправиться вслед за напавшей на них стаей волков. Если бы в этом случае Омегрион — правящий совет — не начал выслеживать и убивать его семью, он бы не колебался. Но рисковать он не станет. Дев не будет в ответе за смерть члена своей семьи.
Даже своего брата Реми.
Стольких из его семьи убили прямо у него глазах…
«Я действительно хочу уйти».
Эта мысль становилась все более и более привлекательной. Даже после того, как «Санктуарий» снова открылся, в Деве горело желание к перемене мест. Единственная причина, по которой он оставался здесь, так это просьба матери находиться рядом с семьей и помочь защитить младшую сестру.
Теперь его мать мертва, а у Эйми была пара…
Оставаться здесь уже не было такой необходимостью, как раньше. Каждый день ему хотелось пойти своим путем. Он — медведь, и в большинстве самцов природой заложено желание найти пару и создать собственный клан.
«Что я здесь делаю?»
Он был им не так уж и нужен. Когда началось сражение, они тут же узнали, как много у них союзников. И их число впечатляло. «Санктуарий» выстоит. Ему не обязательно оставаться здесь и защищать вход.
И все же…
«Я действительно ненавижу перемены».
«Ты просто встревожен. Это пройдет. Вот увидишь».Кроме того, ему не нужна пара. Никогда. Жизнь и так сложна в попытках угодить самому себе. Боги ему в помощь, если когда-нибудь он должен будет угождать кому-то еще.
Просто все, что случилось за последние несколько месяцев, сильно потрясло его. Он чувствовал себя потерянным… как будто оказался далеко от причала без двигателя или весла под рукой. Перемены всегда давались ему нелегко, а в последнее время их было столько, что ему хотелось просто все бросить и начать где-нибудь все с чистого листа.
Найти свое место… даже если придется отправиться в прошлое. Куда-нибудь, где ему не будет казаться, что из-за угла вот-вот выйдут родители, где ему не придется сидеть на их любимой мебели. Где воспоминания не будут преследовать его.
Или, если точнее, не будут причинять ему боль.
Рев приближающегося мотоцикла прорвался через его мрачные мысли. «Буза». Дев узнал байк по хриплому стону двигателя — у них был неповторимый звук, безошибочный для каждого, знающего свой байк. Многие Вер-Охотники пользовались мотоциклами как средством передвижения, включая его самого и братьев. В отличие от машины, байк легче телепортировать, и на улице нет ничего быстрее для ухода от врагов.
Или чтобы гнаться за ними.
Но у этого был особый рев, свидетельствующий о том, что его модифицировали для максимальной скорости и исполнения.
Ожидая увидеть лидера Темных Охотников — Ашерона — на черной «Хаябуза», Дев нахмурился, увидев красный байк, приближающийся с такой скоростью, что было удивительно, что за ним не гналась полиция. Водитель миновал въезд, затем нажал на тормоза, скользнув к тротуару и оставив за собой облако сгоревшей резины. Переднее колесо поднялось, а затем байк направился к нему. Как только тот подъехал к бордюру, колесо со стуком опустилось, и ездок рывком припарковал мотоцикл прямо перед Девом, подняв при этом заднее колесо.
Несмотря на то, что лихач был высок и прекрасно сложен, по изгибам, обтянутым защитной кожей, Дев понял, что это женщина.
Скорее всего, сексуальная, и это определенно привлекло его внимание.
Не желая показывать, что он впечатлен продемонстрированными навыками, Дев скрестил руки на груди, когда водитель снял свой шлем и освободил копну непослушных, обольстительных светлых волос, ниспадавших на плечи. Копну кудрей, очерчивающих ее восхитительное лицо. Не ошеломляющее или идеальное, но экзотичное. Другое. Более того, ее черты соблазняли, и он не мог не задуматься, как бы она выглядела с утра, когда эти кудри рассыпаны по ее обнаженному телу…
Ее аура буквально светилась радостью жизни, и это заразительно — как будто она наслаждалась каждой секундой, которую ей посчастливилось прожить. Однако байк она водит как самоубийца.
— Будешь продолжать так ездить, убьешь кого-нибудь.
Она перекинула ногу через сиденье и подошла к нему сексуальной, соблазнительной походкой, которая, он уверен, не одного мужчину свела в могилу, вызвав сердечный приступ. На ней красовалась пара байкерских ботинок «New Rock» с пламенем по бокам. Ее темно-карие миндалевидные глаза горели озорством, когда она расстегнула свою куртку и окинула Дева пылким взглядом.
— Я убиваю лишь тех, кто заслуживает этого, и потрошу их с превеликим удовольствием.
Черт, она — самая сексуальная женщина, какую он когда-либо видел. Его тело немедленно среагировало на нее. И Дев задумался, будет ли она такой же раскрепощенной в постели.
Она сняла куртку, перекинула ее через плечо, держа одной рукой, затянутой в перчатку, демонстрируя ему обтягивающую черную рубашку, а потом наклонилась к нему. Теплый запах женщины и кожи заставлял медведя внутри него сесть и мурлыкать, и все, что он мог сделать, так это не уткнуться носом в эту нежную шею, которая так и манила попробовать ее.