Чтение онлайн

— Патти совсем другая.

— Не скажи. Попробуй поговорить с Анной. Просто расскажи ей, что ты чувствуешь, но не злись при этом. Да-да, поговори с ней, пока дело не зашло слишком далеко.

— А если и впрямь зашло?

— Не зашло. Понял? Не зашло! А теперь допивай свое пиво — тебе пора домой, к жене.

Джо въехал на подъездную дорожку у своего дома и выключил двигатель. Даже прожив здесь шесть месяцев, он всякий раз испытывал разочарование, приезжая домой. Джо снял это жилье, когда Анна еще находилась в Париже, прежде всего из-за невысокой арендной платы. Хозяин дома, бывший полицейский, объяснил свою щедрость так: он искренне желает помочь коллеге и вполне доверяет ему, чтобы самому в это время спокойно путешествовать по миру в качестве туриста.

И все же, если бы Джо проявил обычное для себя внимание ко всем деталям, то наверняка поискал бы другое пристанище. Но он приехал сюда после бессонной ночи и изрядной дозы болеутоляющих препаратов, поскольку испытал очередной приступ своей болезни. И когда он переступил порог этого кое-как, наспех отремонтированного дома, его вдруг охватило чувство облегчения и умиротворения. Джо сразу же представил себе, как они всей семьей ведут здесь размеренную, спокойную жизнь, что после кошмарных событий последнего времени и парижского неуюта показалось ему настоящим счастьем. Только три вещи привлекли его особое внимание: отделанные нержавейкой шкафчики в кухне, угловой диван кремового цвета в гостиной и старомодная кованая кровать в спальне. Все это было выдержано в стиле, который нравился Анне.

Потом Джо пришлось здорово потрудиться, чтобы придать дому более-менее приличный вид. Дэнни потратил немало времени, помогая ему, но начинал всегда с того, что орал: «Нет уж, приятель, Анну вместе с тобой я тут встречать не буду!» или «Ну все, ты попал!»

В тот день, когда они переехали сюда, Джо заметил, что приличный кремовый диван хозяин успел заменить на потрепанный оранжевый, а вместо кованой кровати стоит неказистая койка с дырявым матрасом, купленная по дешевке в магазине сниженных цен. Он с трепетом ждал реакции Анны, но ему повезло: жена после восьмичасового перелета из Парижа только оглянулась по сторонам, убедилась, что все вокруг вычищено и прибрано, и, утомленная, тут же уснула на раздолбанной кровати. Наутро дом предстал перед ней в своем истинном виде. Половицы и плинтусы были либо слишком длинные, либо слишком короткие, двери — слишком узкие, шкафы и шкафчики не закрывались. Некоторые двери висели на петлях, закрепленных всего парой шурупов. Дверная рама в спальне вылетела из стены при первом прикосновении к ней. Наверху, возле ванной, сквозь просевший пол был виден свет, горевший в кухне внизу.

Однако Анна поначалу не стала капризничать — ее очень тронуло, что Джо приложил столько усилий, дабы придать их жилищу хоть какой-то уют. Но в последующие месяцы он то и дело слышал из разных углов дома ее негодующие вопли — когда что-то ломалось, или отваливалось, или она стукалась головой о разного рода выступы в самых неожиданных местах.

— Это всего лишь я! — объявил Джо, привыкший успокаивать жену таким образом при возвращении домой. — Привет! — Он поцеловал ее в губы. — Как дела? Выглядишь ты отлично.

Анна была босиком, в джинсах и черном комби.

— Все в порядке. — Она провела рукой по затылку, приглаживая волосы.

— Ты в конце концов позвонила Кло?

— Да, и ты даже не поверишь, как мне повезло.

— Повезло?

— Именно! У фотографа, который должен был вчера снимать, появилась новая подружка, ей, кажется, года двадцать два. Как бы там ни было, она все и организовала. И фотограф предложил ее Кло в качестве замены меня, и той пришлось согласиться, поскольку она поставила его в неудобное положение со съемкой. А меня не выгнали.

— Вот это да!

— А ты думал, что меня попрут? — Она улыбнулась.

— Как тебе сказать…

— В общем, мы договорились с Кло, что пока я могу по-прежнему работать дома.

— Так это ж просто отлично!

— Именно так.

— Милая, я вот что хотел тебе сказать… Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю.

— И я чувствую…

— Что ты чувствуешь?

— Ну, просто… Мне кажется…

Тут они услышали скрежет ключа в замке входной двери и голоса в коридоре.

— Рано он нынче вернулся. — Анна повернулась в сторону двери.

Шон вошел в кухню и бросил сумку с книгами на пол.

— Мам, пап, это Тара.

Джо с большим трудом удержался, чтобы не взглянуть при этом на Анну. Таре на вид было лет семнадцать, блондинка, около шести футов ростом, жутко тощая, в очень низко сидящих джинсах и обтягивающей желтой майке с короткими рукавами. С руки ее свисала розовая сумка гигантских размеров.

— Привет, — сказала Тара, — рада познакомиться.

— И мы тоже, — кивнул Джо.

— Ага, — только и сумела вымолвить Анна.

— Я б и руки вам пожала, только я, типа, только что обклеилась. — И она помахала пальцами с накладными ногтями со свежим акриловым лаком на них.

— Очень мило, — сказала Анна.

— Я тоже так думаю. Мой папашка нынче, типа, вечеринку устраивает, ясно? Я с папашкой живу, понятно? Ну и вот, мне страшно захотелось выкинуть что-нибудь сногсшибательное. Там будет какой-то, типа, малый с телевидения, его приятель, ясно? А я этим и хочу заниматься — телевидением, ясно? Ну вот мы, типа, и таскались по городу. — Она улыбнулась Шону. — Бикини искали.

Шон попытался улыбнуться ей в ответ:

— А я купил несколько компакт-дисков.

— А вы что-нибудь себе нашли, Тара? — спросила Анна.

— Нашла. — Девица достала из сумки малюсенький бумажный пакетик и вытащила из него красную веревочку, которая оказалась верхней частью бикини, потом вынула оттуда красные узенькие трусики.

— Ух ты! — покачала головой Анна.

— Ага, — кивнул Джо и устремился к холодильнику.

— Ох, только поглядите на это! — Тара потерла пальцами свой загорелый локоть. — Это эти новые накладные ногти, ясно? Прилипают мгновенно и водой не смываются. «Сплеш Броунз» называется. Вам тоже надо такие прикупить.

— Спасибо за наводку, — серьезно поблагодарила Анна.

— Мы ко мне поднимемся, — объявил Шон.

— Ну ладно, пока, — сделала рукой Тара.

— Может, к ужину останетесь? — предложила Анна.

Тара посмотрела на нарезанную кубиками говядину:

— Э-э, нет, спасибо! Понимаете, я, типа, не ем красное мясо. Только белое. Или рыбу. Не всякую рыбу. Люциан, например, и всякое прочее, которое рыбой не слишком воняет. — Она передернула плечиками и двинулась следом за Шоном в холл, сунув руки в карманы джинсов.