Чтение онлайн

— Мы хотели бы поговорить о Мэри Бёриг, — напомнил ей Джо.

— О'кей. Что вы хотели бы узнать?

— Давайте начнем с того, как она сюда попала.

— Мэри нашли в прошлом году на улице, она бродила в трех кварталах от своего дома. Она была ужасно избита. Когда ее привезли в больницу, врачи обнаружили у нее черепно-мозговую травму. Она совершенно не помнила, что с ней произошло.

— Значит, Мэри никогда никому ничего не рассказывала об этом несчастном случае?

— Нет. Она ничего не помнит. Тут нет ничего необычного — это своего рода защитный механизм, который срабатывает в мозгу.

— Вы можете поподробнее рассказать о ее состоянии?

— Прежде всего Мэри — пациентка с серьезной черепно-мозговой травмой.

— Это понятно.

— Но не с повреждением головного мозга. То есть она в принципе психически здорова.

Джо кивнул.

— У нас здесь для каждого пациента есть индивидуальная программа реабилитации. Вот программа, разработанная для Мэри. — Она протянула каждому детективу по экземпляру.

Джо просмотрел все двенадцать страниц с подробными указаниями по лечению Мэри и пояснениями, как та или иная мера может ей помочь. Задержался на психиатрическом разделе. Повреждения: мозговая травма. Дисфункции: эмоциональная неуравновешенность. Нарушения: неспособность контролировать свои эмоции/мысли.

Он поднял взгляд на Джулию:

— Можно утверждать, что Мэри понимает смысл своих писем?

— Может быть, и нет. Она может даже не помнить, что писала их.

— О'кей, но, скажем, она помнит. Можно верить тому, что она нам пишет?

— Я бы сказала, можно. Если только вам удастся все это расшифровать и понять.

Дэнни тоже оторвался от своего экземпляра:

— Как вы полагаете, что именно с ней произошло?

— Данные ее обследования являются конфиденциальной информацией, как вам, конечно, известно. Если только Мэри сама не даст вам разрешение с ними ознакомиться. Или ее опекун.

— А кто ее опекун?

— Ее старший брат Дэвид Бёриг.

— Что вы можете о нем сказать?

— Мэри, конечно, здорово повезло, что у нее такой брат, — обычно люди с черепно-мозговыми травмами получают не слишком много поддержки от родственников. Иное дело Дэвид — он устроил свою сестру к нам. Таких пациентов, как Мэри, обычно выписывают из больницы и переводят в реабилитационный центр, после чего отпускают домой, рассчитывая, что они будут себя вести как прежде, до травмы. И большая часть этих людей действительно выглядит вполне нормально, но некоторые их психологические проблемы все равно остаются. И заново приспособиться к жизни — очень трудная задача для них. Эту задачу и решает наша клиника. Но чтобы сюда попасть, нужна соответствующая медицинская страховка. Или необходимо иметь немало денег. Однако у большинства этих несчастных нет ни того, ни другого. Как, например, у Мэри. Зато у нее есть Дэвид.

— А как на Мэри влияет ее травма в повседневной жизни?

— У Мэри было повреждение правой височной доли мозга. Височная доля отвечает за память, эмоциональный баланс, соблюдение поведенческих стереотипов, принятых в социуме, — все это значительные элементы повседневной жизни. У человека с такой травмой часто возникают проблемы с интерпретацией выражения лица, поэтому ему трудно определить, сердится собеседник, грустит и прочее. Бывают также проблемы с интонацией — его собственная речь довольно бесцветна, эмоционально не окрашена, и он к тому же не может распознать, например, сарказм в вашей речи. Все эти проблемы в той или иной степени присущи и Мэри. А еще память… Большая часть ее долговременной памяти в порядке. Но краткосрочная память — вот тут у нее начинаются трудности. Например, она может помнить человека, посетившего ее утром, но не помнить, зачем он приходил.

— А как насчет всей этой ее писанины?

— Дело в том, что в результате травмы у Мэри возникла эпилепсия, которая сопровождается гиперграфией. То есть она просто не может не писать. Продолжительность приступа такого рода может варьироваться, что влияет на длину ее письма и его качество. Любопытно, что Достоевский, например, тоже страдал гиперграфией. И Эдгар По. И Льюис Кэрролл — помните «Алису в стране чудес»? По всей вероятности, от того особого состояния души, которое возникает во время приступа, к ним приходило вдохновение. При этом иногда кажется, что предметы уменьшаются или увеличиваются. Зайдите к Мэри в комнату — там повсюду лежат плоды ее творчества. Ей нравится хорошая почтовая бумага, которой у нее большой запас. Впрочем, она писала и на туалетной бумаге, и на обороте рецептов, и на коробках из-под хлопьев, однажды даже на стене. — Джулия улыбнулась.

— Вы читаете то, что она пишет?

— Нет. То, что у нее была травма головы, вовсе не означает, что мы можем вторгаться в ее частную жизнь. У Мэри имеется собственная квартирка, это ее личное пространство, и чем она там занимается — ее дело. Конечно, мы за ней следим, но в разумных пределах.

— Как вы думаете, почему она пишет именно нам?

— Не знаю. Можете спросить у нее самой, я ей сказала, что вы приедете. К вашему сведению, это ее сильно огорчило и обеспокоило. Она сейчас вообще несколько не в себе, потому что сотрудница ГТП, к которой Мэри привыкла, в отсутствии.

— ГТП?

— Извините, это значит группа терапевтической поддержки. Эту сотрудницу зовут Магда Олешак, но сейчас она в отпуске. Ее заменяет другой человек, а это всегда выводит Мэри из равновесия.

— О'кей, — кивнул Джо, — будем иметь это в виду. Вернемся к тому, зачем Мэри понадобилось вступать в контакт с нами…

— Может быть, она увидела вас в новостной программе или в газете. Некоторые люди чувствуют ответственность за любую несправедливость, происходящую в мире. Мы с вами можем смотреть новостной сюжет об убийстве или о стихийном бедствии и очень сочувствовать жертвам и их семьям, а вот Мэри ощущает личную вину в произошедшем несчастье и сожалеет, что не может ничего для этих бедняжек сделать.

— Ей дают какие-то лекарства?

— Я тут в затруднении — все ли я могу вам рассказывать. — Джулия вздохнула. — Но я очень хочу вам помочь. Давайте-ка посмотрим ее медкарту. — Она полистала историю болезни Мэри. — Когда она к нам поступила, ей для предотвращения приступов давали дайлантин. Но это средство оказалось ей не показано, и врачи перевели Мэри на вальпорат натрия. Однако у нее начали выпадать волосы, и когда они полезли целыми прядями, ей отменили медикаментозное лечение. После чего Мэри стало лучше. Правда, три месяца назад у нее случился приступ эпилепсии.