Чтение онлайн

— Я бы поддержал такую версию.

Джо достал сотовый. Восемь пропущенных звонков. Шесть от Анны: один голосовой почтой, четыре вызова и в конце еще одно голосовое сообщение: «Засранец!»

Джо нравилось, как она произносит это слово — со своим замечательным акцентом… Уровень звука ему, правда, не понравился, равно как и грохот трубки, с силой брошенной на телефонный аппарат. Джо взглянул на часы: он пропустил встречу в школе Шона. И не позвонил, не предупредил.

— Черт побери! — пробормотал он. — Я позабыл звякнуть Анне.

— Ну все, ты — труп, — заключил Дэнни, выезжая с парковки. — Кстати, о трупах, ты знаешь, отчего Руфо потерял контроль над своим весом?

— Нет.

— У него брат умер, сорок девять лет, инфаркт. Бам — и нету. Без предупреждения.

— Ага, я помню.

— Самое главное — дальше. На похоронах Руфо немного перебрал, и кто-то из парней слышал, как он сказал своей престарелой тетушке, что не хотел бы кончить вот так же, как его братец, потому что он до сих пор в своей жизни не испытал любви! А более точно — до сих пор не испытал настоящей любви!

— Руфо?

— Ну да!

— Так. Теперь он предстает совершенно в другом свете!

— Да. Этаким деревенским размазней, бегающим по кукурузному полю.

— И давно это было?

— Три года назад.

— А мы так ни разу и не видели его с женщиной!

— Да, и он решил на весь этот женский пол забить. Что грустно. Для всех нас. В противном случае он бы остался при прежней своей фигуре, а мы были бы избавлены от его разговоров о салатах из рисовой лебеды и пшеничной крупе на пару.

— Ты иди, я скоро приду, — сказал Джо, когда они подъехали к двадцатому участку. Он прошелся по тротуару и набрал номер Анны: — Милая, я очень виноват. Я не смогу…

— Я уже поняла, — перебила его она. — Я была в школе и теперь вернулась домой.

— Я тут на убийстве. Застрял всерьез, милая. Что было в школе?

— Да ничего особенного. Директорша там была, и начала она…

Тут Джо увидел Блазкова и Калена — они вылезли из машины и пошли в участок.

— Милая, извини. Я сейчас не могу входить во все подробности… Короче, в школе все нормально прошло?

— Это как сказать… — Голос ее звучал немного напряженно.

— Мне надо бежать. Позвоню, когда вернусь к себе, о'кей? Я, наверное, буду поздно. Я тебя люблю.

— И я тебя, — устало произнесла она.

Джо поднялся на второй этаж. Там находилась куча народу, все пили кофе.

— Итак, что мы имеем? — спросил он.

— Убийство. Глухарь. Никаких свидетелей. Мешок дерьма, — ответил Блазков.

— Результаты видеонаблюдения получили?

— Пока нет, — сказал Мартинес.

— И с той стороны улицы тоже?

— Угу.

— Не все жители были дома, — продолжал докладывать Блазков. — Посмотрим, что еще прорежется, но соседи с обеих сторон улицы ничего не слышали, а швейцар ни хрена не видел.

— Что насчет его жены?

— Она у матери вместе с ребенком, — сказал Мартинес. — В полном раздрае. Пыталась взять себя в руки, только у нее ни фига не вышло. Я вытащил из этой дамы все, что смог, но вряд ли это нам чем-то поможет. Она не имеет понятия, что могло случиться и почему. Они с мужем не слишком много вращались в обществе, по большей части сидели вместе дома.

— О'кей, Ренчер, проверь распечатки телефонных разговоров Лоури, — распорядился Джо. — Кален, проверь номера машин, что стояли на улице. Завтра получим результаты вскрытия. Когда будем знать время смерти, начнем снова прочесывать дом. — Он повернулся к Блазкову: — Ты что-нибудь получил от БУР и от МУА?

Любой человек, арестованный в штате Нью-Йорк, автоматически получает идентификационный номер, тут же попадающий в картотеку Бюро уголовных расследований. Если за Лоури числилось что-то криминальное, один звонок в БУР давал возможность получить все подробности его деяния плюс фото. Проверка по картотеке межштатовского уголовного архива позволяла выяснить, не совершал ли он преступлений в других штатах.

— Ни фига не получил, — сказал Блазков. — Возьми себе какой-нибудь стол. Кофе хочешь?

— Да, спасибо. — Джо снял пиджак и сел. Подняв глаза, увидел, что рядом стоит Денис Кален.

— Джо, можно, я займусь проверкой финансовых документов и телефонных разговоров?

Джо рассмеялся:

— Еще не случалось в моей практике, чтобы кто-то спрашивал на это разрешение.

— Я подумал… У меня, видишь ли, глаз на эти дела наметанный.

К часу ночи Джо был уже совершенно вымотан. Пальцы онемели от стучания по клавишам компа. Он не сомневался, что перекрыл все рекорды по потреблению кофе.

— Все, я ушел, — сказал он, поднимаясь.

— Ты в порядке? — спросил Дэнни.

— Просто устал. Возвращаюсь к себе в офис. Ты со мной?

— Конечно. Домой не поедешь?

— Нет, нынче не поеду: результаты вскрытия придут рано утром.

«Ночлежка» в полицейском управлении Северного Манхэттена располагалась рядом с раздевалкой. Там стояли четыре железные койки с тонкими матрасами и одеялами, под которыми никто не рисковал спать. Работа по схеме «четыре-два» означала четыре дня дежурств и два дня отдыха. Первые два дежурства тянулись с четырех пополудни до часу ночи, последние два — с восьми утра до четырех дня. Переходное дежурство кончалось в час ночи, а следующее за ним начиналось в восемь утра. Детективы по большей части оставались на эту ночь в «ночлежке» или по крайней мере сообщали своим женам, что оставались в управлении. Анна теперь не любила оставаться на ночь в одиночестве, и Джо всегда возвращался домой; а поскольку они жили в Бэй-Ридж, ехать ему было недалеко. Но первые несколько ночей при расследовании особо крупного дела он все же оставался в «ночлежке». Джо взял в руку мобильник:

— Милая, это опять я. Я нынче ночую в офисе.

— Так я и знала.

— Я так и не успел объяснить тебе…

— Ладно, я все понимаю. Не волнуйся.

— У тебя все о'кей? Шон дома?

— Нет еще. Но скоро будет.

— Так что стряслось в школе?

— Ничего особенного. Директриса была очень мила. Кажется, ей нравится Шон. Но она понимает, что он… изменился. Говорит, что он грубит и не стремится к взаимопониманию.

— Это в нем французская кровь заговорила.