Чтение онлайн

– А свиней, когда вырастишь, сам на базаре продаешь? – спросил Беспалов.

– Да ты что? Кто же меня на базар пустит? – удивился Николай. – Все базары уже давно хачикам принадлежат.

– Каким хачикам?

– Тем, которые с Кавказа приехали. Не хотят там воевать, а, может, уже навоевались.

– Чеченцы, что ли?

– А кто их поймет? – пожал плечами Николай. – Для меня они все одинаковы. Что чеченцы, что грузины с азербайджанцами. У всех свои государства есть, а лезут почему-то к нам.

– А я-то думал, что у нас тут все налаживается, – разочарованно протянул Беспалов. – К всеобщему счастью идем.

– Счастье – это то, о чем человек мечтает, – философски заметил Николай. – А сейчас нам и мечтать не дают. Выживать надо.

– Выживем, Коля. И с хачиками разберемся. – У Беспалова вдруг напряглись кулаки и заходили желваки на скулах. – Нам ведь с этой земли бежать некуда. Другой у нас просто нет. И счастье наше для нас никто не построит. За все надо самим бороться. Нам с тобой и вот им – тоже, – Беспалов кивнул на притихших ребятишек. – Иначе пропадем.

– Да как же бороться? – Николай даже передернулся от негодования. – Кругом все продано. Милиция защищает только их. Суды и прокуратура – тоже. За простого человека в России заступиться некому. Мы на своей земле – рабы, не больше.

– Тут ты не прав, – заметил Беспалов. – С человеком поступают так, как он это позволяет. В любой ситуации нельзя терять своего достоинства. Как только потеряешь его, сразу становишься никем. С тобой даже последнее ничтожество перестает считаться. А пока достоинство при тебе – ты человек.

Настя вдруг приподнялась на стуле и, посмотрев в окно, сказала:

– Опять эти ведьмы идут. Вчера кое-как от них отвязалась, а они не унимаются.

– Кто не унимается? – спросил Беспалов.

– Две бабы какие-то. Все в церковь свою сватают.

– В какую церковь?

– То ли иеговисты, то ли еще кто-то. Называют себя христианами. А недавно «белое братство» приезжало. Человек двадцать. Строевой колонной по нашей улице прошли, все в белом. Ребятишки за ними до околицы бежали.

У Беспалова снова заходили желваки на скулах. Он осторожно поднялся из-за стола, молча взял тросточку и направился к двери.

– Ты куда? – испуганно спросила сестра.

– С христианками побеседую. Вы тут посидите, я мигом.

Женщины были ухоженными, хорошо одетыми и выглядели интеллигентно. Увидев Беспалова, по-хозяйски открыли калитку и устремились к нему. Он остановился посреди ограды, поджидая, когда они подойдут. Потом спросил:

– Чем могу служить?

– Мы хотим вам дать литературу, – сказала одна, цыганистого вида. На ней было тонкое, цветастое платье с открытым декольте, наполовину обнажавшем полные груди. – Почитайте наши книжки и приходите на собрание. Мы его в клубе проводить будем.

– Вы сами-то откуда? – спросил Беспалов.

– Из города.

– А книжки зачем привозите и людей в клуб собираете?

– Чтобы в правильной вере укрепить. Человеку без веры нельзя, – сказала все та же цыганистого вида.

– У нас церковь есть, – сказал Беспалов. – Люди в нее ходят. Они себе веру тысячу лет назад выбрали.

– Та вера не настоящая. Ведь не зря на попов гонение было. Мы хотим в настоящей вере укрепить.

– А ну-ка повернись ко мне спиной, – попросил Беспалов.

– Зачем? – удивилась чернявая.

– Со спины на тебя посмотреть хочу. Может, у тебя там крылышки выросли?

– Какие еще крылышки? – чернявая улыбнулась полными, накрашенными губами и, подняв руку и пританцовывая, картинно, по-театральному, начала поворачиваться.

Беспалов не стал ждать, когда она окончательно повернется, а с размаху, с оттяжкой стеганул ее тросточкой по выпирающей ягодице. Чернявая взвизгнула так, что у него зазвенели перепонки.

– Чтоб духу твоего тут не было, ведьма клыкастая, – крикнул он, снова замахиваясь тросточкой. Но ударить еще раз ему не удалось. Иеговисток словно ветром сдуло из ограды. Беспалов увидел только пыль на улице, стелющуюся из-под их каблуков. В дом он вошел разгоряченный, с раскрасневшимся лицом.

– Зря ты их так, – жалостливо сказала Настя. – Женщины ведь.

– Ничего не зря, – поддержал свояка Николай. – Нечего им тут делать. Я видел их книжечки. Там написано: «Издано в Сан-Франциско». Вот пусть в Сан-Франциско их и читают.

Беспалов сел за стол, размял правую ладонь и спросил:

– Хачики к вам тоже приезжают?

– Приезжают, – ответил Николай. – Завтра или послезавтра будут. Мясо ведь на базар каждый день возить надо.

– А кто в селе церковь построил?

– Степка Харченко, – сказала сестра. – Грехи, видать, отмаливал. Он у нас последним директором совхоза был. Всех коров на мясокомбинат сдал и денег никому не заплатил. Он у хачиков служит. Виллу себе в городе построил. К Нинке, его жене, теперь на пьяной козе не подъедешь.

– А хачики сюда зачем приезжают? – спросил Беспалов.

– Деньги привозят, – ответил Николай. – Степка договаривается, когда и у кого скот забивать, хачики с рефрижератором приезжают. Скидают в него мясо, заплатят по семьдесят рублей за килограмм и едут на базар.

– А на базаре почем продают? – Беспалов уже не скрывал, что нервничает.

– Все зависит от сорта. От ста семидесяти и выше.

– Зачем же вы продаете его за столько?

– А на что жить? – сказал Николай. – Сам я на базар не поеду. Там мне за это мясо в лучшем случае в морду надают. А то и ножом пырнут. А больше сдать его некуда. Такая у нас сейчас власть.

– Это же рабство, – не выдержав, возмутился Беспалов.

– Конечно, рабство, – согласился Николай. – А что делать? Народ в нашей стране никому не нужен. Куда ни посмотри – одни уголовники. И во власти – тоже.

Утром Беспалов пошел в церковь. Еще с вечера звал с собой Николая, но тот отказался, сказав, что слишком много работы по хозяйству. Насти в доме не было, она вместе с ребятишками возилась на огороде. В кухне на столе, накрытая чистенькой салфеткой, стояла тарелка, полная пирожков. Рядом с ней – чайная чашка. Беспалов понял, что это для него.