Чтение онлайн

Беспалов не останавливал его, понимая, что солдат не контролирует себя. Когда солдат выдохся и, тяжело дыша, уперся в Беспалова бессмысленным взглядом, тот сказал:

— Нам самим нельзя превращаться в зверей. Иначе станем такими же, как они.

Тело Вали перенесли в медсанчасть, потом отправили самолетом в Ростов, а оттуда в Тамбов, чтобы похоронить рядом с родителями. Оказалось, что она была родом из Тамбова. Но и медперсонал, и солдаты еще долго не могли прийти в себя после того страшного случая.

Сейчас Беспалов думал о том, что в огне кавказской войны у многих русских солдат сгорело все, во что они верили до этого. И Надю, над которой, по всей вероятности, измывались так же, как над Валей, он потерял потому, что его отправили на войну. А когда он выполнил свой долг солдата, его выбросили за ненадобностью, превратили в бомжа. И не только его. Тысячи таких, как он, отвоевав и сохранив страну, оказались не нужны ей. Хозяевами жизни стали совсем другие. Когда Беспалов размышлял об этом, на его щеках начинали играть тяжелые желваки.

— Вы, Глебов, так и не нашли работу? — спросил Беспалов, посмотрев в глаза бывшему сержанту.

— Нет, товарищ капитан, — ответил Глебов. — Где ее найдешь? Заводы закрыли, работать можно только охранником у тех, кто наворовал. Я лучше займусь экспроприацией наворованного.

— А вы? — Беспалов обратился к Елагину.

— Мы с Никитой пытались организовать автомастерскую, — сказал Елагин. — Но не выдержали конкуренции с автоцентрами. Все импортные запчасти идут туда. У нас были только ворованные, снятые со старых машин. А сейчас старья все меньше и меньше. Пошлины подняли, и старая машина стоит почти как новая. Чтобы не пропасть с голоду, подрабатываем таксистами.

— А здесь конкуренции не боитесь?

— В сообществе таксистов свое правило: живи сам и давай жить другим.

— Везде бы так, — заметил Беспалов.

— Везде не получится. Там, где крутятся большие деньги, законы совсем другие. — Елагин натянуто улыбнулся, понимая, что говорит прописную истину.

— Выходит, деньги — это зло?

— Когда их много, всегда так.

— Ну, тогда за дело, — сказал Беспалов. — Какая длина этой трассы?

— Два с половиной километра. Туда и обратно будет пять, — ответил Елагин.

— Осилим? — Беспалов обвел бывших разведчиков-диверсантов внимательным, придирчивым взглядом. Таким, каким он осматривал своих солдат перед выходом на задание.

— Я — точно нет, — тут же признался Биденко.

— Значит, мы с Биденко пробежим половину трассы, — сказал Беспалов. — А вам придется пробежать всю.

— Многовато для начала, — заметил Глебов.

— Кому будет многовато, повернет назад, — сказал Беспалов. — Строимся в цепочку и стартуем. Вы, Глебов, побежите первым. Я — замыкающим.

Уже через сто метров Беспалов понял, что всю дистанцию ему не пробежать. Дыхания не хватало, в правом подреберье появилась боль. Он стал прислушиваться к ней, опасаясь, что она может усилиться. Ранение было в правый бок, по всей видимости, ныли не совсем зажившие швы. Но бежавший неторопливой трусцой впереди него Биденко не сбавлял хода, и Беспалову невольно пришлось не отставать. К его удивлению боль понемногу стала проходить, он втягивался в ритм бега.

— Скажите, Биденко, — спросил Беспалов, сдерживая дыхание, — Джабраилов когда-нибудь приходит на базар?

— Никогда, — ответил Биденко.

— А Хавкин?

— Хавкин тоже не ходит.

— Вы были в его банке?

— Был и не один раз.

Ответ удивил Беспалова, он считал, что отставному сержанту в таких учреждениях делать нечего. Поэтому спросил:

— А что вы там делали?

— Устраивался на работу, — сказал Биденко. — Когда рухнули все заводы, а я ведь на текстильном комбинате сменным мастером работал, с полгода пытался найти что-то подходящее. Но таких, как я, на улице оказались тысячи. Никто нас никуда не брал. Тогда я вспомнил свою военную специальность и решил устроиться к Хавкину в службу безопасности. Но туда принимали только ментов, у которых и в городе, и в области хорошие связи. В банке Хавкина отмываются деньги всех воротил. И прикрывать их должны те, кому по обязанности надо с этими воротилами бороться. В нашей стране сегодня все переплелось. Поэтому и опускаемся на самое дно. Снаружи только ноздри остались, еще немного — и захлебнемся.

— А семья? — спросил Беспалов.

— А что семья? Когда жрать стало нечего, жена с дочкой уехала к родителям в деревню. Сколько ее ни прошу, возвращаться не хочет. Разгромим банду, уеду к ней. Буду наслаждаться деревенской тишиной.

— В деревне тишины тоже нет, — сказал Беспалов, вспомнив то, что произошло у сестры. — Джабраилов и туда руки протянул.

— У меня жена из Забайкалья, — сказал Биденко. — Там Джабраиловых нету.

— Там во всю китайцы селятся.

— Китайцев много, это правда, — согласился Биденко. — Приживутся, пустят корни, и тогда там начнется то же самое, что и здесь. И почему мы такие безразличные к самим себе, товарищ капитан? Почему не думаем о том, что станет с нашими детьми? Где они жить будут?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — сказал Беспалов.

— Я знаю, что не можете, — ответил Биденко.

— Каждый должен решить для себя, почему он стал таким, — сказал Беспалов.

— Мы такими не станем, — твердо произнес Биденко.

— Мы — нет. А вот почему другие стали?

— Потому что живем по принципу — день прошел, и ладно. А как он прошел, что за этот день сделано, никого не интересует. Настоящей жизнью мы еще никогда не жили. И теперь уж, наверно, не будем жить. Пока проснемся и придем в себя, России уже не будет.

— Я с этим абсолютно не согласен, — сказал Беспалов. — Были времена и хуже, а выживали. И страна возрождалась.

— Так то было раньше. Сейчас и время другое, и народ совсем другой.

— Поставь перед народом большую цель — и он тут же встрепенется, — сказал Беспалов.

— Кто ее поставит?

— Но вы же себе поставили.

— Это оттого, что загнали нас в угол. Я был бы счастлив, если бы имел нормальную работу и нормальную зарплату.

— Но у вас же есть работа, — сказал Беспалов.