Чтение онлайн

Для совершенствования внутренней жизни христианской общины нет ничего важнее любви. В первых фразах своей пасторской проповеди автор раскрывает три стороны братской любви, подчеркивая важность и необходимость постоянства в любви, которая щедро выражается в гостеприимстве и заботе об узниках и больных.

То, что называется термином братская любовь (Philadelphia), фигурирует в посланиях апостолов Петра и Павла (Рим. 12:10; 1 Пет. 1:22) и с особой силой звучит в Послании к Евреям. Христос не стыдится называть верующих «братьями» (2:11,12), и потому автор с радостью следует Его примеру. Они должны быть не только святыми братьями, но и любящими также. Если верующие являются членами одной семьи, тогда любовь Отца выражается в их жизни. По–видимому, эти наставления были чрезвычайно необходимы той поместной церкви, ибо ее раздирали разногласия, соперничество и междоусобицы (12:14; 13:9).

Братская любовь должна пребывать, то есть постоянно жить в сердцах верующих. Но христианская любовь не должна подменяться эмоциональной набожностью; она должна выражаться в постоянных практических делах. Кальвин напоминает нам о том, что «ничто не исчезает так быстро, как любовь, если человек начинает заботиться о себе больше, чем о своей жене и других близких. Кроме этого в нашей обыденной жизни есть еще много неприятностей, которые способны разделить нас».

Любовь не ограничивается словами. Она проявляет свою сущность в делах сострадания. Автор призывает верующих открыть двери своих домов для гостей и не привязываться душой к своему имуществу. Гостиницы того времени были известны своим развратом, антисанитарией и дороговизной, и христианские странники должны были рассчитывать на гостеприимство своих братьев по вере. Если любовь не выражается в гостеприимстве, значит она вообще отсутствует. Авторская любовь к ветхозаветному Писанию вновь дает знать о себе в строках этих поучительных стихов. Он напоминает своим читателям о щедрости тех древних святых, которые через свое доброе отношение к ангелам получили благословения от Бога (Быт. 18:19; Суд. 13). Как сказал Иисус, принимая в своем доме странников, мы обретаем не только ангелов, но Самого Христа (Мф. 25:31–40).

Одним из самых позитивных качеств современной церкви является использование христианских домов для евангелизма, научения и других видов общения. Там изучается Библия, собираются евангельские домашние группы, туда привлекаются нецерковные люди, чтобы поделиться с ними Благой вестью о Христе. Для многих неверующих посещение церкви является довольно сложным делом, а неформальное собрание в свободной атмосфере христианского дома может помочь им раскрыть свои проблемы и сомнения.

Этот стих призывает верующих не только проводить регулярные домашние собрания, но также постоянно совершать домашнее служение гостеприимства. Люди разных профессий, особенно приехавшие к нам из–за океана или вышедшие из нехристианских семей, могут укрепиться в вере и достичь духовной зрелости с помощью верующих, которые отдают им тепло своих гостеприимных христианских сердец. Сегодня это как нельзя более актуально и востребовано. В обстановке распада семей и нестабильности домашнего очага молодые обращенные очень нуждаются в «наставниках» в вере. Любовь, которая не идет дальше слов, рискует оказаться обыкновенным обманом.

А как насчет тех, которые лишены свободы и не могут посещать наши домашние собрания? Верующие призваны сочувственно относиться к узникам, как бы находясь там вместе с ними. Это значит, что они должны уметь ставить себя на место этих узников, чтобы ощутить, как те нуждаются в помощи, в общении, в теплом слове, укрепляющей молитве, материальной помощи. По всей вероятности, под узниками подразумеваются лишенные свободы за веру, хотя мы не можем быть в этом уверены.

Упоминание страждущих свидетельствует о том, что некоторые верующие были притесняемы физически и нуждались в большой поддержке и любви братьев по вере, помнящих о собственной слабости и незащищенности и потому готовых разделить их скорби. Эти заключительные строки, несмотря на свою кажущуюся оторванность от главного содержания послания, имеют ярко выраженное отношение к современной жизни. В нашем мире, где политические преследования являются печальным фактом исторической биографии некоторых стран и где тысячи людей посвящают свои жизни борьбе за гражданские права, призыв «относиться к заключенным так, будто вы находитесь там же, рядом с ними» (NIV), звучит как важное напоминание о нашей духовной, социальной и политической ответственности. В Лозаннском соглашении евангельские христиане всего мира выразили свое единство со всеми узниками совести. Они не только обязались молиться за руководителей наций и народов, но и обратились к ним с призывом «гарантировать свободу религиозной пропаганды и деятельности в соответствии с волей Бога и согласно Всеобщей декларации прав человека». Далее в соглашении выражена «глубокая озабоченность судьбой всех несправедливо осужденных, и особенно наших братьев, страдающих за свидетельство о Господе Иисусе. Мы обещаем молиться и трудиться ради их освобождения». Такие инициативы должны не только запечатляться на страницах важных документов, но и реализовываться в практических делах любви и соответствующих политических акциях поддержки. Андрей Сахаров подсчитал, что из всех 10 000 узников совести в СССР почти 2000 страдают за веру. Если мы знаем, что вместе с ними принадлежим к одной семье, то не можем не молиться усердно за их нужды, за их духовную крепость и не добиваться неустанно их освобождения. Многие христиане серьезно ходатайствуют за узников совести с помощью молитвенного буклета, в котором есть фотографии, карты, сведения о сроках наказания и другая важная информация о людях, которые разделяют нашу веру, но лишены нашей свободы [68] .

Кроме этого, мы также не должны забывать о людях, живущих рядом с нами, страдающих от других форм «заключения», хотя и менее суровых, но не менее угнетающих. Много пожилых людей в наше время практически «отрезаны» от жизни. Недавно было опубликовано признание одной 81–летней вдовы:

Сколько радости пациентам домов для престарелых могли бы принести посещения христиан! А разве эти «изолированные» люди в конце жизни не так же нуждаются в Благой вести о Христе, как все остальные, имеющие ежедневные контакты с верующими? Но от кого эти заключенные в четырех стенах могут об этом услышать, как не от христиан, увидевших в этой заброшенной сфере духовной деятельности возможность для пасторского служения и возрождающего свидетельства?

Проблемы политических заключенных не столь близки нашей обыденной жизни, как, например, такое трагическое явление, как разрушение семей. Рассуждение автора о «братолюбии» естественным образом перерастает в рассуждение о супружеской любви. Послание, написанное в I в., настаивает на уважительном отношении к браку и призывает нас к нравственной чистоте и готовности быть ответственными перед вечностью. Хотя эта тема звучит поразительно современно, ее появление в историческом контексте столь далекой древности может показаться нам более чем странным, ибо Послание к Евреям было адресовано христианам–иудеям, которые имели ясный и бескомпромиссный закон о супружеской верности. Однако позднее иудейские лидеры сочинили более «приемлемое» учение о разводе (Мф. 19:3).