Чтение онлайн

Гарри взял спички из пепельницы и принялся вертеть их в руках.

– Затем начал свои шалости Джоел Эдриан. Тесса Рамирес… Джимми Нэрли… После гибели Портеров ситуация стала взрывоопасной. Но следствие зашло в тупик. Ты не представляешь, как хреново все тогда было…

– А кто обнаружил Тессу, Гарри? Кто стоял в кишащем крысами канализационном коллекторе и смотрел на ее тело?

Он покачал головой.

– Я не это имел в виду, дружище. Мы сейчас говорим о политике. Звонки с требованием отставки. Люди, открыто оскорбляющие шефа полиции в продуктовом отделе супермаркета. Пресса трамбует нас, как хочет. Каждый старается ткнуть обличающим перстом в другого, и тут внезапно появляется этот ненормальный коп в форме – Малыш Карсон.

– У меня действительно была пара идей. Ты мне только мешал.

– За это они готовы были мочиться нам на головы, – сказал Гарри. – До тех пор, пока другого выхода уже не оставалось.

Оборванцы за бильярдным столом затеяли пьяный спор по поводу места битка. Это на некоторое время нас отвлекло.

– Мне просто повезло, Гарри. И ничего больше.

Гарри прищурил один глаз.

– То есть удача сама знает, на кого ей обратить внимание, да?

Это усыпило мою бдительность.

– О чем ты?

– Судьба не просто вытаскивает карту: она знает, кто на что ставил.

– Да нет. Возможно, здесь, я думаю, интуиция, но только…

Гарри какое-то мгновение с любопытством смотрел на меня, а потом остановил жестом.

– После того как ты выдвинул эту несуразную теорию и раскрыл дело, началась политическая возня, все пытались превратить операцию Одинокого Патрульного Рейнджера Райдера в свою личную победу. И кто больше всех подходил для этой роли?

– Скуилл?

Гарри вырвал бумажную спичку из пачки и принялся ее изучать.

– В пору испытаний он держал нефтепровод прессы полностью заполненным, а потом принялся качать оттуда уже очищенную нефть лично для себя. Ты когда-нибудь задумывался, почему так быстро исчез твой ореол героя?

Я задумался. Я был человеком, остановившим сумасшедшего Эдриана, ровно два дня. На третий день это превратилось в триумф всего участка, а я стал его доверенным исполнителем. На пятый день осталось только мое с ошибкой напечатанное имя в последних строчках скромной газетной статьи. Гарри продолжал:

– Закон Скуилла гласит: все почести – наверх, все дерьмо – вниз. Он стащил тебя с коня, чтобы на него могло сесть начальство, к которому относился и он сам. На нем же он и въехал на пост шефа Отдела расследований.

Я пожал плачами.

– Значит, я свалял дурака. Хотя, когда дым рассеялся, я оказался детективом. Жаловаться нечего.

Спор у бильярдного стола набирал обороты. Один из игроков поставил шар для удара, второй сбил его в сторону. Взглянув на этот колоритный дуэт, Гарри закатил глаза, а потом зажег спичку – просто чтобы посмотреть, как она горит. Пламя от спички отбрасывало на его лицо золотистые блики.

– Ты получил жетон детектива. Но Скуилл отхватил то, к чему стремился долгие годы, – место в кресле за большим столом. И именно ты усадил его туда, Карс.

Я нахмурился.

– Подумаешь, большое дело. Не вижу в этом ничего такого…

– Ты не видишь общей картины. Скуилл любит думать о себе как о человеке, который всего добился самостоятельно. Но когда он видит тебя… – Гарри сделал вид, что сейчас сползет со стула, – это путает его карты.

– Он может просто не обращать на меня внимания.

– Может. Целый год ты был для него всего лишь именем в списке нарядов на дежурство. А ПСИ – только словом, написанным на бумаге. Но если ПСИ активизируется…

Я мысленно развил его мысль: активизация ПСИ выводит нас с Гарри из тени, ведь именно мы координируем все предпринимаемые усилия, подписываем рапорты, встречаемся с начальством.

– И я опять появляюсь, причем прямо у него под носом.

Гарри бросил догорающую спичку в пепельницу.

– Именно. Только поставь себя на его место.

Шум у бильярдного стола усилился. Один из игроков настоял на своем, двинув другого кием в ухо. Тот громко застонал и упал. Бармен посмотрел на эту парочку, потом перевел взгляд на Гарри.

– Ты ведь коп. Не собираешься предпринять что-нибудь по этому поводу?

Гарри приложил свой здоровенный кулак ко лбу и принялся попеременно сжимать и разжимать его.

– Это еще что за фигня? – спросил бармен.

– Специальная мигалка, когда я не при исполнении. Мы поднялись и в липкой темноте летней ночи направились к машинам.

– Спасибо за урок истории, профессор Наутилус, – сказал я.

– Перечитывай и все учитывай, артист, – ответил Гарри.

Я ехал на свой остров медленно, опустив стекла, позволяя ночным запахам болота и морской воды промыть мои мысли, словно прибоем, но человек без головы постоянно всплывал в памяти. Дома я зажег несколько свечей, уселся на диван, скрестив ноги, и выполнил несколько дыхательных упражнений, рекомендованных моим хорошим другом и специалистом по боевым искусствам Акини Тебризом. Акини и сам выполнял множество глубоких вдохов, прежде чем разбивать лбом бруски льда размером с брикет сена. Что касается меня, то я при этом делал мало глубоких дыхательных упражнений и пользовался кувалдой.

Пройди по месту происшествия… – инструктировал я свой насыщенный кислородом мозг. – Представь парк.

Я выдохнул всю свою злость на Скуилла и Барлью и визуализировал то, что видел убийца, когда встретил жертву, – вероятно, на дорожке. Уличный фонарь неподалеку. Они проскользнули в кусты… Скуилл, похоже, прав: секс был если не главным мотиватором, то, по крайней мере, средством заманить жертву. Жертва умирает – возможно, от выстрела или сильного удара. Если голова является существенным моментом в маниакальных устремлениях убийцы, она должна была быть отделена в глубокой темноте, где лезвие быстро выполнило бы свою задачу. Но по непонятной причине убийца вытаскивает тело в полосу света от фонаря, осыпав при этом лепестки цветов с куста. Он опускается рядом с ним на колени, выполняет свою гротескную хирургическую операцию и скрывается.