Посланник
Шрифт:
– Жилище защищает от непогоды и дает возможность отдыха, – тщательно обдумывая каждое слово, наконец выдала Избранная. Хоть этому ее удалось научить – думать о том, что говоришь.
– Физиологический уровень, – едва заметно передернул плечами Олег.
– Чувство безопасности, – поджала губы Виктория.
– И упорядоченность в удовлетворении сексуальных потребностей, – влез Михаил. Кто о чем... Все-таки четырнадцать лет – очень сложный возраст для человеческого детеныша. Однонаправленность мысли просто поразительная.
– Да, – неожиданно серьезно кивнула Ирина. – В личный шалаш, а не в стадную пещеру человек приводит свою женщину и ее детей. Определяются пары, закрепляются отношения.
– Психофизиология, – снова хмыкнул Олег, начиная по-настоящему наслаждаться этим импровизированным семинаром. – Почти то же самое можно сказать и о животных.
– Но это позволяет обустроить жизненное пространство для первой социальной ячейки – семьи! – возмутилась Ирина.
– И только?
На мгновение все замолчали. Не потому, что не было ответов, а потому, что их было слишком много. И хотелось выбрать хоть один, который не прозвучал бы слишком глупо. Разумеется, первая не выдержала Виктория.
– Жилище позволяет организовывать возможность избирательного общения с другими. В некоторых культурах для этого придумывали очень забавные обычаи.
– Обычаи не бывают забавными, – ледяным тоном оборвал ее Олег. В его ушах звучал голос старого инструктора из Академии: «...одно из тех заблуждений, которые в конце концов вас и убьют».
– Как скажешь. – Виктория с великолепным пренебрежением пожала плечами, сбрасывая упрек, будто его и не было. – Еще... жилище обеспечивает потребность в уважении со стороны окружающих. Статус... самоуважение, связанное с возможностью придерживаться собственного жизненного уклада...
– Личностный уровень, – рассеянно буркнул вновь отвлекшийся на свои вирусы Михаил, – должен быть еще индивидуально-творческий...
– Потребность в самоактуализации, – констатировала Виктория и без того очевидное.
– ...Гармонизация своего внутреннего, личностного пространства с интерьером дома, – пробурчала себе под нос Ирина, с новым интересом оглядываясь вокруг. – Но ведь это рабочее место, а не дом. Да и Михайлов отнюдь не живет одной работой, я сама собирала на него досье...
– Да ну? – мягко спросил Олег. – Каково основное назначение этого помещения?
– Безопасность...
Больше Олег ничего не намерен был говорить. Либо дойдет до остального сама, либо... Либо он будет в ней очень сильно разочарован. Богатая девочка. Девочка, никогда не знавшая, каково это – не иметь крыши над головой. У которой всегда была своя комната, куда даже ее родители не заходили без стука и в которой никому ничего не разрешалось трогать без ее позволения. Здоровая, нормальная девочка... Вот Виктория с Михаилом и без всяких философских разговоров прекрасно все понимали. Знали точно и безошибочно, направляемые лишь отточенными годами инстинктами.
– А если... – тихий, чуть тронутый акцентом голос. Ли-младший подал голос впервые за вечер. – А если экстраполировать понятие жилища на мир?
По спине Олега пробежала дрожь. Пророк несовершеннолетний! Остальные углубились в свою работу, предпочитая обдумывать новую идею самостоятельно.
Олег покачал головой. Уже один факт, что ребята чувствовали себя достатоточно уверенно, чтобы дать втянуть себя в философскую дискуссию во время выполнения сверхсекретного и вообще-то опасного задания, говорил об их уровне. Нет, об их высокомерии. Еще одна проблема...
Виктория вдруг резко выпрямилась, вслушиваясь во что-то доступное ей одной. Поднесла дрожащую руку к виску. Опустила. Снова подняла, неуверенно хмурясь.
Всхлипнула, со сдавленным стоном оседая на пол.
– Учитель! – Такого тона Олег от нее еще не слышал. Жалобный, потерянный, детский. Посланник вздохнул, вдруг оказался рядом с ней, грубо вздернул на ноги. И отвесил звонкую пощечину.
– Соберись. Ты готовилась к этому. Справишься. Теперь он тоже почувствовал это: эхо агонии, сотрясавшей подвергнувшуюся изощренной атаке планету.
– Началось, – выдохнул Ли-младший. И для вопросительно глядевших на него Ирины и Михаила пояснил: – Вторжение началось. Помните, я тогда предсказал?.. Враги прибыли на два года раньше. Полагаю, с ученичеством придется заканчивать.
Даже оглушенная и полуослепшая, Виктория осознавала, насколько плохо их положение. Возможно, даже именно потому, что она была оглушена и ослеплена, осознание это было особенно остро.
Они были не готовы. Просто и без сомнений.
Дело даже не в том, что ученичество их группы было далеко от завершения. И не в том, что они не успели организовать каркас будущего сопротивления.
Земля была не готова.
Государства раздроблены. Религии, нации, партии... Инфраструктура, прямо скажем, оставляла желать лучшего. Материальная база соответствующая. Информационная база... Секретные службы, правда, удалось более или менее взять под наблюдение, но не все...
Команда раздроблена. Четверо здесь, в Питере, с учителем. Остальные разбросаны по всему миру и вряд ли в ближайшем будущем смогут свободно перемещаться по планете.
И самое худшее – она, Виктория, не готова. Избранная совершенно очевидно не была тем, кто сможет взять ситуацию под контроль и в конце концов оказаться победителем.
Олег...
Олегу, похоже, на их готовность наплевать. Буркнул: «Могло быть и хуже», швырнул ее в одно из кресел, активизировал свой голографический монитор – сияющее полупрозрачное окно со стремительно мелькающей сеткой сложного меню. Несколькими движениями пальцев вывел странно разветвленную, совершенно не знакомую ей программную оболочку.