После армии
Шрифт:
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА закрывает за собой дверь. ИЛЬЯ остается стоять. Затем поворачивается и идет на кухню. Встает в дверях. За кухонным столом сидит девушка.
ИЛЬЯ: Здравствуйте. Меня зовут Илья.
АЛЬБИНА: Альбина.
ИЛЬЯ: Очень приятно. Может быть пойдемте посидим в мою комнату.
АЛЬБИНА: На что вы намекаете?
ИЛЬЯ: Там удобнее.
АЛЬБИНА: Не надо.
ИЛЬЯ пожимает плечами, проходит и садится за стол напротив девушки. Молчанье.
ИЛЬЯ: Какое у вас необычное имя. Альбина. Очень редкое.
АЛЬБИНА: У меня и отчество редкое.
ИЛЬЯ: Какое, простите.
АЛЬБИНА: Эрастовна.
ИЛЬЯ: Да, действительно.
АЛЬБИНА: А фамилия обычная - Попова.
ИЛЬЯ: А у меня в армии был сослуживец, так у него фамилия была американская - Джонсон. Серьезно. Я сперва не верил, так он мне в доказательство военный билет показал. А там прямо так и написано - Джонсон.
АЛЬБИНА: А вы почему усы не носите?
ИЛЬЯ: Не знаю. Но вообще они у меня густые растут. Я пробовал. А еще у одного парня из пятой роты фамилия была Четыре.
АЛЬБИНА: Это же цифра.
ИЛЬЯ: Правильно, цифра. А у него это была фамилия. Выпить не хотите?
АЛЬБИНА: Хочу. Только с закуской.
ИЛЬЯ встает, открывает холодильник и достает оттуда бутылку шампанского, бокалы и коробку.
ИЛЬЯ: Шампанское и конфеты!
ИЛЬЯ открывает шампанское.
АЛЬБИНА: Вы специально бутылку на меня направили?
ИЛЬЯ: Нет. Простите.
ИЛЬЯ разливает шампанское, открывает конфеты.
ИЛЬЯ: Давайте перейдем на "ты".
АЛЬБИНА: Вы переходите, а мне еще рано.
ИЛЬЯ: Хорошо. Давайте выпьем просто так. За любовь.
АЛЬБИНА: Что вы имеете в виду?
ИЛЬЯ: За дружбу.
АЛЬБИНА: Согласна.
Чокаются, выпивают, закусывают.
ИЛЬЯ: Еще была одна история. Стоял один узбек на посту, а мимо него проходил генерал. И он этого генерала, представляете, генерала, на взлетную полосу положил и заставил его плашмя лежать до прихода разводящего.
АЛЬБИНА: Мамочки.
ИЛЬЯ: Представляете. И ничего этому узбеку потом не сделали, потому что он точно по уставу действовал.
АЛЬБИНА: Мама.
ИЛЬЯ: Что с вами?
АЛЬБИНА: Мне плохо. Мне спиртного совсем нельзя.
ИЛЬЯ: А зачем же вы пить стали?
АЛЬБИНА: Потому что вы мне предложили.
ИЛЬЯ: Я?
АЛЬБИНА: Боже, какие же все мужчины лживые. Ненавижу вас.
ИЛЬЯ: За что?
АЛЬБИНА: Отвратительные, мерзкие предатели. Сколько вам хорошего не делай, вы все равно гадость в ответ. Подлые негодяи. Пять лет обещал жену бросить, а я ждала его, как дура.
ИЛЬЯ: Кого ждали?
АЛЬБИНА: Вы его не знаете. Ой, мне совсем плохо. Где у вас?
ИЛЬЯ: В коридоре.
АЛЬБИНА быстро снимает сережки.
АЛЬБИНА: Подержите, а то они всегда падают. Ненавижу вас.
АЛЬБИНА выбегает из кухни..
ИЛЬЯ: Дурак я, дурак. Ведь предлагали на сверхсрочную остаться.
ЗАТЕМНЕНИЕ
Кухня. ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА и ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ - папа ИЛЬИ.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Я тебе утром дала сто тысяч.
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ: Ну я пообедал.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Двадцать тысяч.
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ: Газету купил.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Тысяча.
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ: Две.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Не нужна тебе такая газета! Пойдем дальше.
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ: Туда-сюда, осталось какая-то мелочь.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Двадцать две тысячи ты истратил. Где остальное?
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ: Галя, можешь мне не верить, но я их потерял.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Опять?!
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ молчит.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Опять себе журналов с бабами накупил?
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ молчит.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Какой пример ты подаешь своему сыну.
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ: Он уже взрослый. И потом я их прячу.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Плохо прячешь. Он их нашел вчера.
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ: Это те которые в духовке?
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Да.
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ: А обратно положил?
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Мальчику сейчас трудно. Он узнал, что эта девка с которой он переписывался все два года встречалась с другим.
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ: Это которая, Татьяна?
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Да. Татьяна.
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ: А что ты кричишь, я все слышу.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Он переживает. Мало кушает и много курит. Ко всему этому он решил опять поступать в театральное.
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ: Ну и что?
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Ты думаешь, ну и что, а я думаю, это для мужика не профессия, как проститутка, ей Богу, рожи корчить. Тем более в наше время. Если б ты был артист, я бы за тебя ни за что не пошла. Вру ребенку, вот ужо папа с тобой поговорит, а папе хоть бы хрен по деревне. Он негритянок голозадых в сортире разглядывает. Ты должен поговорить с ним.
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ: Нет, ты уж сама.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Ты должен!
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ мотает головой.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Ты отец!
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ мотает головой.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Двадцать.
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ опять мотает головой.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Тридцать.
ЭДУАРД ВАСИЛЬЕВИЧ: Мало. Восемьдесят и пирог в воскресенье.
ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА: Пятьдесят и обойдешься без пирога.
ЭДУАРД НИКОЛАЕВИЧ: Хорошо. Не кипятись только.