Чтение онлайн

– Против «Хеда», да? Ты не представляешь, что это значит для местных. И хорошо. Играй так, будто это вообще ничего не значит.

Столичный провел тыльной стороной ладони по щетине – обычно он брился каждое утро, это вошло в скрупулезную рутину из привычек и мелочей, которой подчинялась вся его жизнь, но здесь ему было все равно. Повернувшись к Беньи, он спросил – не презрительно, а просто из любопытства:

– Я слышал, что кричит «Хед» на матчах в адрес Бьорнстада. Тебя это не напрягает?

– Где ты это слышал?

Столичный прокашлялся:

– Кто-то из парней в команде говорил об этом в раздевалке.

Беньи холодно кивнул:

– Почему это должно меня напрягать?

Столичный покопался в себе и нашел нужные слова где-то глубоко внутри. Они прозвучали сипло и натужно.

– Я просто думаю, где ты берешь силы, чтобы… быть другим.

Беньи молча курил – так долго, что Столичный решил уже, что он не расслышал вопроса, но тут прозвучал ответ:

– Лично я люблю курнуть и морду кому-нибудь набить. Но наверняка есть и другие способы. Медитация, может? Я про медитацию много хорошего слышал, но только вот медитировать и траву курить сложновато…

Столичный улыбнулся, проигнорировав сарказм:

– А тебе было сложнее или проще быть собой, когда ты уехал отсюда?

Беньи фыркнул:

– Кем угодно быть проще, когда никто не знает, кто ты такой. И чем дальше ты отсюда, тем проще быть из Бьорнстада.

Столичный откинулся на спинку кресла, ему хотелось спросить еще, но он не посмел, поэтому, сменив тему, признался:

– Вы чокнутый народ. Но закаты у вас роскошные. Я никогда таких не видел.

– Это потому, что ты никогда не видел, чтобы солнце садилось сразу после обеда.

– Ты прав, – рассмеялся Столичный.

Беньи тихо, но так, словно для него это очевидность, сказал:

– Ты нормально тут впишешься. Лучше, чем ты думаешь.

Столичный не подал виду, но для него это значило ох как много. Он никогда никуда не вписывался.

– А что мне остается? Ехать еще дальше на север, пока не найду еще более чокнутых, чем вы?

– К северу от нас чокнутее только Дед Мороз.

Они посмеялись. Беньи пил свое пиво и курил свою траву, а Столичный закрыл глаза, слушая ничто.

– Когда ты в последний раз играл в хоккей? – спросил он наконец.

– Чуть больше двух лет назад, – ответил Беньи.

– А что ты делал вместо этого?

– Путешествовал. Курил. Танцевал.

– Где?

– В Азии в основном.

– Почему там?

– Там почти никто не знает, что такое хоккей.

– Ты нашел, что искал?

– Что ты имеешь в виду?

Голос Столичного прозвучал мягко, но уверенно:

– Никто не уезжает так далеко просто так. Если не ищет чего-то.

Беньи выпустил дым через нос.

– Если бы нашел, то не стал бы возвращаться. А ты нашел, что искал?

– Где?

– Здесь.

Уверенность в голосе Столичного тут же пропала.

– Если честно, я не знаю, чего искал.

Беньи открыл новое пиво.

– Наверное, в этом и смысл поисков?

Столичный молчал невероятно долго. А потом прошептал:

– Давай я… буду платить тебе за автодом.

– Даже не думай. Тогда я стану твоим арендодателем.

– А кто ты сейчас?

Беньи повернулся к нему:

– Твой друг.

И узнал этот взгляд – взгляд человека, у которого никогда не было друга. Столичному столько приходилось врать в детстве, что сейчас его как будто жареный петух клюнул, и он выпалил правду:

– Если бы мне нравились парни, я бы на тебя запал.

Беньи улыбнулся этой своей чертовой улыбочкой, которая в равной мере могла принадлежать как пташке, так и медведю. И сказал:

– Ты уже на меня запал. Только пока не понял этого.

Столичный засмеялся. Беньи тоже. Их смех звучал над озером, до самого острова.

Фрак сидел в конторе продуктового магазина. Еще первый сигнал не отзвучал, а он уже схватил трубку телефона.

– Я решил твои проблемы, – коротко сообщил Ричард Тео.

– Что… уже? Как… – пробормотал Фрак, и когда политик объяснил ему, он и восхитился, и немного испугался одновременно.

Найти нового спонсора для «Хед-Хоккея» было таким простым решением. Спасительным для Фрака, разгромным для местной газеты.

– Журналисты больше не доставят нам хлопот. Но мы все еще должны убедить коммуну в необходимости содержать оба клуба. Поэтому твоей приятельнице Мире Андерсон придется сделать нам еще одно одолжение, – продолжил политик.

– Мира? Что одна должна сделать? – спросил Фрак, чувствуя, как в животе все сжимается от недобрых предчувствий.

– То, что, я слышал, у нее получается лучше всего: убедить людей. Только сначала ты должен убедить ее.

– Убедить сделать что?

– Устроить факельное шествие.

Фрак уже хотел засыпать его глупыми вопросами, но у политика не было ни времени, ни терпения, поэтому в виде исключения он просто посвятил его в свой план. Когда он договорил, Фрак воскликнул:

– Это… умно. Может и сработать. Но если Мира провернет это в Бьорнстаде, то кто-то должен провернуть это и в Хеде?

– У меня есть для тебя контакт и адрес, запиши… – ответил политик.

– Окей, окей, какой номер дома, ты сказал? – переспросил Фрак, записывая чернильной ручкой прямо на руке.

– И как ты, возможно, помнишь, у меня было еще одно, дополнительное условие, – заметил Тео, когда Фрак дописал.

– Что ты хочешь? – обеспокоенно спросил Фрак.

– В газете скоро будет опубликовано другое расследование, совсем про другую коррупцию, а в каждой хорошей истории должны быть козлы отпущения.