Чтение онлайн

Показались КрАЗы. Они шли колонной - пять длинных угловатых громад, и все дрожало, когда они проходили один за другим. Метров за двадцать от меня водитель первой машины включил фары, и на темные закоулки старого сквера рухнул обвал света…

Конечно, они меня не заметили. Спорить готов, что никто из них даже голову в мою сторону не повернул, но кому какое дело? Главное, что незнакомые парни, сами о том не зная, успели вовремя. И попробуй кто пискнуть, что за баранкой КрАЗа сидел тогда хоть один плохой человек!..

–  Спасибо, ребята… - бормотал я, выбираясь на аллею.
– Спасибо…

Выбрался - и остолбенел. Я и не думал, что их будет так много - чистых островков, лежащих вразброс на асфальте. То ли я палил, та ли по мне палили - ничего не помню… Но не все же это промахи! Я смотрел на испятнанную смертельной стерильной чистотой аллею и чувствовал себя убийцей. Осталось одно - добрести до цеха, положить оружие на металлический стол, сказать: «Вызывайте милицию, мужики. Этой вот самой штукой я только что уложил в сквере человек десять. Только вы учтите - Гриша здесь ни при чем, он пальцем никого не тронул…»

Кто-то приближался ко мне по асфальтовой дорожке, а у меня даже не было сил поднять руку. И слава богу, что не было, потому что навстречу мне, держась за ушибленную голову, брел очнувшийся Гриша Прахов.

–  Стой!
– вырвалось вдруг у меня. Между нами лежало чистое пятно, асфальт без пылинки, и Гриша неминуемо бы наступил на него, сделай он еще один шаг.

–  Обойди… - хрипло приказал я. Нельзя было ходить по этим пятнам. Вое равно что на могилу на чью-то наступить.

Мы стояли друг против друга на том же самом месте, где встретились три месяца назад.

–  Я так и знал, что ты ввяжешься, - услышал я его больной, надломленный голос.
– Я же предупреждал… тебя бы не тронули… Зачем ты, Минька?..

Я смотрел в его замутненные болью глаза и понимал уже, что если и положу оружие на стол, то слова мои будут другими. «Делайте со мной что хотите, - скажу я, - но только иначе никак не получалось. Не мог я им отдать этого человека, понимаете?..»

Я шагнул к Грише, хотел сказать, мол, не тушуйся, главное - отбились, живы оба, как вдруг что-то остановило меня. Остановило, а потом толкнуло в грудь, заставив снова отступить на шаг.

–  Гриша… - выдохнул я, всматриваясь в знакомое и в то же время такое чужое теперь лицо.
– Кто ты, Гриша?!

Я проснулся от ужаса. Мне приснилось, что на моей скамейке с крупно вырезанным словом «НАТАША», на скамейке, которая вот-вот должна исчезнуть,

–  спит дядя Коля.

Я рывком сел на койке и сбросил ноги на пол. Лоб мокрый, сердце колотится, перед главами - пятнистый асфальт и пустота на том месте, где раньше стояла скамейка.

–  Всю ночь не спала!..
– грянул где-те неподалеку голос тети Шуры.

В окно лезло солнечное ясное утро. Я сунул руку под подушку, и пальцы наткнулись на прохладную шершавую рукоятку.

–  Совсем из смысла выжил!
– в сильном гневе продолжала соседка.
– Ночь дома не ночевать - это что ж такое делается!..

Ничего не приснилось. Дядя Коля не пришел ночевать. Он вообще никогда больше не придет. Он спал вчера на этой скамейке… и исчез вместе с ней.

Я сидел оцепенев. А тетя Шура все говорила и говорила, и некуда было деться от ее казнящего голоса. Я старался не слушать, я готов был засунуть голову под подушку… если бы там не лежала эта проклятая штуковина!..

–  Перед соседями бы хоть постыдился!..

Стоп! С кем она говорит?

Меня сорвало с койки, и я очутился у окна. Соседский двор из него просматривался плохо - мешали сарайчик и яблони. Мне удалось увидеть лишь закрывающуюся дверь и на секунду - обширную, в желтеньких цветочках спину уходящей в дом тети Шуры.

С кем она сейчас говорила?

Я кинулся в прихожую, отомкнул дверь и, ослабев, остановился на крыльце. Посреди соседского двора стоял, насупясь, сухонький сердитый старичок. Маленький, как школьник.

Я сошел с крыльца и двинулся босиком через двор к заборчику.

–  Дядя Коля… - сипло позвал я.
– Дядя Коля…

Он услышал меня не сразу:

–  Да ты подойди, дядя Коля… Дело есть…

Он оглянулся на дверь, за которой недавно скрылась супруга, и, поколебавшись, подошел.

–  Что это она с утра расшумелась?

Дядя Коля хотел ответить и вдруг задумался. Как же мне сразу в голову не пришло: он ведь мог вчера десять раз проснуться и уйти из сквера до начала пальбы! Дядя Коля, дядя Коля… Что ж ты со мной, старичок, делаешь!..

–  Силу им девать некуда, вот что, - обиженно проговорил он.

Я глядел на него и не мог наглядеться. Живой. Ах ты, черт тебя возьми! Живой…

–  Кому? Ты о ком, дядя Коля?

Дядя Коля неодобрительно качал головой.

–  Ну шутники у нас, Минька, - вымолвил он мрачно.
– Ну шутники…

–  Да что случилось-то?

–  А вот послушай, - сказал дядя Коля.
– Получил я вчера пенсию, так? Домой я всегда, ты знаешь, через сквер иду… Ну и присел на лавочке… отдохнуть. Просыпаюсь на скамейке… Урна рядом стоит…

–  На скамейке?
– отрывисто переспросил я.
– Как на скамейке? Где на скамейке? В сквере?

–  В каком сквере?
– внезапно осерчав, крикнул дядя Коля.
– В щебкарьере! Просыпаюсь на скамейке, а скамейка стоит в щебкарьере! И урна рядом!..

–  Да ты что, шутишь, что ли?
– задохнувшись, сказал я.
– Какой щебкарьер? До щебкарьера девять километров!

–  Это ты кому - шутишь?
– вскипел дядя Коля.
– Это ты мне - шутишь? Я двадцать лет экскаваторщиком проработал, а ты мне - про щебкарьер? Ты под стол пешком ходил…