Чтение онлайн

Вот и сейчас Павлик с Сашком озабоченно прикидывали, как бы это поделикатнее доложить Выверзневу, что запланированная провокация сорвана, а взамен имела место незапланированная. Как говорится, комментарии излишни…

–  Разрешите, Николай Саныч?..

–  Угу…

С незажженной сигаретой на откляченной нижней губе и с дистанционным пультом в руках полковник Выверзнев сидел бочком на краешке рабочего стола, напряженно всматриваясь в экран телевизора. Передача шла по служебному кабелю прямо из Президентского Дворца. Глеб Портнягин принимал высоких гостей в кленовом зале.

–  В принципе особых разногласий с комправославием у нас нет, - обаятельно улыбаясь, излагал он приятным баритоном.
– Это у них с нами разногласия! Вот говорят, что мы против святой воды… Да не против мы!.. Кропите на здоровье!.. Но нужно ж знать, куда кропить!.. Они ведь в агитхрамах вслепую кропят: вправо, влево, куда ни попадя… А бес - вот он! Сидит себе на потолке и смеется…

Иностранные гости взглянули на потолок, куда указал глава государства, и заинтригованно прислушались к торопливому бормотанию переводчика.

–  А митрозамполит его не видит!..
– Президент возвысил голос.
– Потому что не колдун! А заговоры наши? Как они все начинаются? «Выйду я, раб Божий…» Или там «раба Божия…». То есть сами-то мы себя рабами Божьими - признаем, это они нас не признают… Мы для них вообще не люди - так, антихристы беспартийные…

Президент обиженно умолк, потом вдруг грозно взглянул в пустой угол и на кого-то там дунул. Находись Сашок в зале, он бы, конечно, увидел, на кого именно, а вот так, с экрана, трудновато… Проникнуть в астрал по телевизору - это надо быть как минимум членом Лиги…

А Глеб Портнягин властно шевельнул бровью и продолжал с нарастающим возмущением:

–  Запретили девкам на Великий Октябрь приворотное зелье варить - и еще жалуются, что рождаемость у них падает!.. Дескать, баклужинцы порчу навели… А то, что мы якобы раздавили танками колхозную церковь в Упырниках, - так это клевета-а… Во-первых, не церковь это была, а овощной склад, а во-вторых, никто ее не давил. От сотрясения - да, согласен: могла развалиться… Да сами они ее трактором под шумок и разутюжили!..

–  Негра дай… - буркнул Выверзнев. Сашок хотел переспросить, но выяснилось, что обращались не к нему. Глеб Портнягин свалил с экрана, а камера, мазнув по лицам сидящих за столом, остановилась на негре преклонных годов. Надо сказать, очень кстати, поскольку в следующий миг чернокожий разомкнул длинные обезьяньи губы и, сильно окая, громко спросил по складам:

–  В Бок-льюжн прой-зо-шоль зрыв… Кто узор-валь? И ко-во?..

Изображение дернулась. Должно быть, оператор снова хотел показать Портнягина.

–  Держи негра… - процедил Выверзнев.
– Укрупни…

Лицо укрупнилось, привлекательней от этого не ставши. За кадром послышался исполненный сожаления прекрасный бархатный баритон Президента:

–  Если мистер Джим Кроу имеет в виду вчерашний взрыв на проспекте Нострадамуса, то пока что ни одна организация не взяла на себя ответственность за этот террористический акт. Расследование - ведется…

–  М-да, - сказал Выверзнев и приглушил звук.
– Что-то не ладится пока у Кондратьича… Видал, какая у негритоса морда подозрительная? Причем третий раз он уже этим взрывом интересуется… Слышишь?
– Полковник поднял палец.

Сашок прислушался. Приглушенно бормотал телевизор. Кто-то возился, шурша, в кирпичной стене кабинета. То ли домовой, то ли коловертыш.

–  Н-нет… Ничего не слышу…

–  Вот и я тоже, - удрученно молвил Выверзнев. Прикурил, взглянул на Сашка.
– Что у тебя?

–  Да вот… Павлик послал… доложить…

–  Ну-ну?..

Сашок трагически заломил брови и доложил о случившемся на площади. Выверзнев слушал вполуха и все косился на экран…

–  Жаль… - рассеянно молвил он наконец.
– Конечно, с «Интернационалом» вышло бы покрасивше… А что баб привести догадались - это вы молодцы!.. Хорошая драка получилась, я прямо залюбовался - издали… Так что благодарю за своевременные и грамотные действия!

–  Служу Баклужино… - зардевшись, выдавил Сашок.

Ему еще трудно было уразуметь, что провокация - скорее искусство, нежели наука. Поэтому экспромт зачастую бывает гениален, оригинал впечатляет сильнее, чем самая тщательная подделка, а любитель, уступая профессионалу в мастерстве, сплошь и рядом превосходит его в искренности…

–  У тебя все?

–  Никак нет, Николай Саныч! С задержанным проблемы…

–  А что такое?

–  На Африкана ссылается… - Сашок замялся.
– И на вас тоже…

–  Да-а?..
– Выверзнев задумался, погасил сигарету.
– А какой он из себя?

–  Волосатый такой…

–  Волосатый?.. Хм… Ладно, начинайте допрос, а я к вам чуть позже загляну…

Допрос начался с технических неполадок.

–  Да что за черт?..
– озабоченно пробормотал Сашок, извлекая из восковой куколки железную иглу и поднося ее ржавое жало к ослепительной лампе.
– Почему не действует?

Провокатор сидел на привинченном к полу стуле и, судя по шевелящимся волосяным покровам, надменно улыбался. Руки его были скованы за спиной.

–  Может, его вручную допросить? Мануально?..

–  Мы ж не менты, Сашок… - укоризненно напомнил более опытный Павлик.
– Нет уж, давай как положено…

И старший лейтенант сосредоточенно оглядел разложенные на письменном столе инструменты и вещественные доказательства.

–  Ну еще бы она тебе действовала!..
– проворчал он.
– Рядом вон Микола Угодник лежит и этот еще, лысый… Дай-ка в сейф приберу…

Он завернул в алый шелк изъятый образок Миколы Угодника вместе с орденом Ленина и направился к сейфу. Сашок бросил пытливый взгляд на задержанного и снова пронзил куколку. Допрашиваемый тут же замычал и заворочался на стуле.