Чтение онлайн

Да и сама докладная… Кому она адресована? Заместителю директора? Нет, не пойдёт. Мелковато…

Стало быть, хочешь не хочешь, а работать придётся в ментальном слое.

Почему-то считается, будто наши мечты связаны в основном с будущим и настоящим. Ничего подобного! Прошлое - вот где подлинный разгул грёз! Чем иначе объяснишь то удивительное обстоятельство, что, воскрешая в памяти любой случай из собственной жизни, каждый заново ощущает свою тогдашнюю правоту и возмутительную неправоту окружающих?

Не шелохнув астралом, Глеб незаметно скользнул в воспоминания задумавшегося сослуживца Власия Леонардовича и, достигнув дня похорон, осторожно произвёл там кое-какие перестановки. Затем отыскал самого сослуживца и легонько подтолкнул его в нужном направлении - опять-таки бережно, не забывая, что ментал тоже принадлежит к тонким мирам. А где тонко, там и рвётся.

Кажется, сработало. Сидящее за столом физическое тело резко выпрямилось, очумело уставясь в противоположную стену. Скомкало докладную - и торопливо начало на чистом листе: «Считаю своим долгом довести до вашего сведения…»

«С ума сошёл?
– шепнул ему из астрала Глеб.
– Тебя ж тут же по почерку вычислят! Электронкой смыль!»

Осенённый сотрудник немедленно скомкал второй лист и кинулся к компьютеру.

–  Нет, ты мне ответь, как ты это сделал!..
– спустя каких-нибудь три дня неистовствовал Ефрем.
– Только не вздумай заливать, что ты ментовку обморочил! На ментов колдовство не действует! Их как на службу принимают, рядовому и то табельный оберег выдают… А тут - приказ самого генерала! Шутка, что ли? Целый день кладбище оцеплено было, по пропускам хоронили…

Портнягин сиял.

–  Делов-то!
– самодовольно выговорил он.
– Ну, намекнул я одному, чтоб анонимку написал…

–  Какому «одному»?!

–  Да с Власием нашим работает…

–  На кого анонимку?!

–  Да на Власия же! Террорист, мол… Хочет взорвать первое городское кладбище… Сам видел, как он на похоронах в гроб начальника взрывное устройство подкладывал… Опасаюсь мести, потому, мол, имени своего не раскрываю… Тут же и разрыли.

–  Хм… - озадаченно молвил колдун.
– А Леонардыч?

–  Н-ну… с Леонардычем, конечно, разбираются… Да освободят, куда денутся! Попарится недельку, не помрет… Что? Уже?

Два последних восклицания были обращены к измождённому, исполненному слезливой радости Власию Леонардычу, возникшему собственной персоной в дверном проёме.

–  Уже… - расслабленным от счастья голосом подтвердил страдалец.
– Отпустили… Вот!
– Он извлёк из-за спины прозрачную папочку с набрякшим негативной энергетикой документом.
– Вы не поверите, но даже к делу подшить побоялись… - Подобрался к столу и бережно положил папку рядом с глиняной головой неизвестного, скорее всего вымершего астрального существа из отряда людоядных. Робко, с надеждой взглянул на Портнягина.
– Теперь отколдуете?

Тот поперхнулся и вопросительно посмотрел на Ефрема.

–  Теперь-то чего ж не отколдовать… - хмыкнул тот.
– Теперь запросто…

–  Спасибо вам!
– Истово прижав ладошки к груди Власий как заведённый кланялся то ученику, то наставнику.
– Вы настоящий кудесник, Глеб!

Портнягину стало неловко.

–  Да ладно уж там - кудесник!
– пробормотал он.
– Рядовой колдун… Таких у нас в Баклужино - пруд пруди.

Последнее тепло, последний выдох лета. Ещё пара дней - и размокропогодится по полной программе. Ну а пока что сквер шуршит напоследок серо-жёлтыми клеёнчатыми обносками тополей. На платанах листья покоробились, высохли до звонкой коричневой хрупкости: достаточно лёгкого ветерка - обрываются на асфальт и, сбиваясь в стайки, ползают по дорожкам, будто крабы. Ничего удивительного: известно, что душа этих членистоногих имеет привычку переселяться именно в лист платана. Отсюда и повадки…

На первый взгляд кадыкастый наголо стриженный подросток в кожаной куртке второго бы взгляда не удостоился. Шёл себе вразвалочку по центральной аллее, иногда лишь косясь через неширокое плечо и производя губами призывный звук, каким обычно подзывают выведенную на прогулку собаку.

Однако ни собаки, ни какого-либо другого животного нигде не наблюдалось - и вскоре навстречу прохожему поднялся со скамейки упитанный детина, тоже стриженный и тоже в кожаной куртке. Тугая мордень его изображала живейший интерес.

–  Слышь, земляк!
– радостно спросил он.
– Ты кому это чмокаешь?

Улыбающаяся осеннему солнышку дама в просторном бежевом плаще, давно уже расположившаяся на противоположной скамье, повернула голову, прислушалась.

–  Кому-кому!
– дерзко отвечал кадыкастый тинейджер.
– Кому надо, тому и чмокаю!

Ответ был, мягко говоря, безрассуден. Бритоголовых и мордастых так срезать не стоит. Особенно если сам ты малоросл, субтилен и прогуливаешься в одиночестве. Но, по счастью, вопрошавший детина оказался на удивление миролюбив.

–  Не, правда… - изнемогая от любопытства, продолжал дознаваться он.
– Кому?

Подросток покосился на даму, тут же навострившую уши, после чего невнятно и таинственно что-то сообщил мордастому. Тот с готовностью ухмыльнулся.

–  Кончай грузить!
– огласил он во всеуслышание и повернулся к даме, как бы приглашая её в свидетели.
– Во даёт! Барабашку он выгуливает!

–  А ты что, в барабашек не веришь?
– подначил подросток.

–  Верить-то - верю, но… Они ж не приручаются!