Чтение онлайн

Портнягин опустил глаза и потрогал зачем-то бронзовую статуэтку остервенело нахохлившегося орла, подаренную им учителю в день именин с тайным назидательным умыслом: согласно сертификату, это был тот самый орёл, что клевал когда-то печень Прометею. А чтобы намёк стал окончательно ясен, Глеб собственноручно вписал в документ имя стервятника - Алкоголь. Именинник, помнится, долго смеялся…

–  Ефрем, - глухо сказал Портнягин.
– За что ж ты так мужика на штыке рихтуешь?

–  Кто такой?
– удивился тот.

–  Артём Стратополох.

–  А-а… - с интонацией корабельной сирены протянул колдун. Повернулся к ученику вместе с табуретом. На узком морщинистом лице - ни тени смущения, один живой интерес.
– Ну и как там мой Артёмка?

От такого цинизма Глеб несколько даже опешил.

Кудесник усмехнулся.

–  Да ты садись, чего стал?
– добродушно проворчал он, высвобождая всклоченную голову из проволочного обруча, на котором держалась заговорённая линза.
– Любопытствуешь, значит, за что? Не за что, Глебушка, а ради чего… - Отложил обруч на газетку и, как бы увидев перед собою нечто крайне трогательное, вздёрнул неухоженные космы бровей.
– Ушибленный он, Стратополох-то… С детства мечтал писателем стать. Другие дети - как дети: кто терминатором, кто олигархом… А он, вишь, писателем. Родители из него эту дурь вышибали, жена вышибала. Вроде вышибли. В бизнес подался, фирму основал… И приходит ко мне клиент: завидую, говорит, ему - не могу! Наведи на него порчу…

–  За десять баксов, - сквозь зубы добавил Глеб.

–  Верно, - кивнул колдун, нисколько не удивившись осведомлённости ученика.
– Хотел я сначала соль на маяту наговорить - всё равно ведь ни хрена не действует, а потом дай, думаю, взгляну на этого Стратополоха. Взглянул… Снаружи розовый, свежий, а душой - сохнет. Посмотрел я, что он там тайком от жены строчит. Стиль вроде неплохой… И что-то стало мне этого Артёмку жалко. Ежели, думаю, отсечь всё, что ему мешает…

–  Ну например?
– перебил Глеб.

–  Фирму, деньги…

–  Жену?

–  Её в первую очередь! Во-от… Жизни он опять же не видел. Дай, думаю, годик в камере посидит, посмотрит…

–  Всего-навсего?

–  А ты бы хотел, чтоб я его, как Достоевского?
– огрызнулся чародей.
– Сразу под расстрел да на каторгу?.. Перебьётся! Отбыл Артёмка год, снял я с него «аркан». Ну, он, понятно, тут же под амнистию попал… Сторожем поработал в одной фирме…

–  Пока ты его оттуда не убрал!

–  Так а что с ним было делать, если он ночами в компьютерные игры начал рубиться? Я его для чего на волю выпускал? Теперь шахматный клуб сторожит, пишет вовсю… Чем ему ещё заниматься? Денег нет, идти некуда… Пишет.

–  От руки!

–  Да хоть бы и от руки… Зато как! Сусловское издательство им заинтересовалось, столичное - не абы что!

–  Ефрем!
– Вне себя Портнягин вскочил с табурета.
– Ну ты бы хоть про издательство помолчал! Из-за тебя ж он с ним договор не заключил!

Кудесник с любопытством поглядел на ученика, поразмыслил, поджал губы.

–  Рано, - веско изронил он.
– Сейчас они мальчонку моего испортить могут: гонорарами разбалуют, чернуху-порнуху гнать заставят. Слабохарактерный он, Артём-то… Лет через пять - тогда…

–  А он за эти пять лет с голоду не помрёт?

–  Ничего! Изящней будет! Зато астральное тело теперь у него - видел?

Глеб хмыкнул и призадумался. Действительно, астральное тело у сторожа шахматного клуба было - не в пример физическому - стройное, мускулистое…

–  Интересно всё у тебя выходит, - язвительно заметил он.
– За десять баксов сразу двоих облагодетельствовал: и жертву, и клиента?

–  Троих, - с неловкой усмешкой признался Ефрем.
– Иногда, знаешь, загляну к нему этак вечерком… в астральном виде… зависну над плечиком… Всё лучше и лучше пишет, собака!

Озадаченный непривычной теплотой, просквозившей в голосе наставника, Глеб растерялся, взял со стола не разобранный ещё омфалоскоп и, повертев, положил обратно.

–  Ефрем!
– прямо спросил он.
– А ты «Кровавую Мэри» как употребляешь? Слой водки, слой сока или перемешиваешь?

Колдун смертельно обиделся и, одним движением надев проволочный обруч, сдвинул линзу на лоб.

–  Делать вам нечего!
– сердито буркнул он, снова склоняясь над газеткой.
– В водку томатный сок лить, продукт портить… Баловство!..

Поставив в прихожей пластмассовое ведёрко, на донце которого нанесены были древние защитные знаки «херъ», «укъ» и «иже», Глеб Портнягин отворил дверь на площадку и, не переступая порога квартиры, присел на корточки. Кажется, тряпка для вытирания ног лежала в том же положении, что и вчера. Тем не менее, прежде чем прикоснуться к грубой крупноволокнистой ткани, ученик чародея внимательно осмотрел её сверху и лишь после этого, подняв за два уголка, принялся изучать с изнанки. Вроде всё чисто.

Не изменяя позы, бросил тряпку в ведро, наполненное на треть заряженной с вечера водой, и заинтересовался притаившимися у входа двумя безобидными с виду лепестками побелки. Подобно любому отбывшему срок, Портнягин мог сидеть на корточках бесконечно долго. Наконец, убедившись в безвредности чешуек, слетевших с кудряво шелушащегося потолка, юноша встал и со спокойной душой перешагнул порог.

Скажи кто-нибудь год назад, что Глеб Портнягин добровольно станет мыть лестничную площадку… Пусть не всю, конечно, площадку, а только малую часть её, примыкающую к двери учителя и наставника… Да нет, никто бы не рискнул!

Приходится, однако, мыть. Мало ли что могли за ночь подбросить, подсыпать, начертать, нашептать! Завистников и конкурентов у старого колдуна Ефрема Нехорошева в Баклужино хватает. Ох, хватает…

На первом этаже кто-то грохотал молотком по жести. Такое впечатление, что взламывали почтовый ящик. Глеб отжал тряпку и, выждав, пока бетон просохнет окончательно, зажёг церковную свечу и накапал воском три охранных символа. Сходил вылил грязную воду в унитаз, вымыл ведро, вернулся поправить тряпку и прикрыть дверь. Внизу всё грохотали. Для взлома - слишком долго. Видимо, ремонтируют.