После нас - хоть потом
Шрифт:
Потом Влад вспомнил про корм зверям, за которым он, собственно, и выходил наружу. Вернулся, поднял обе палки с примотанными к ним охапками длинной голенастой травы и, волоча их за собой, ввалился в овражек - грязный, избитый, исцарапанный…
Чага навьючивала Уголька. Быстро повернула голову к Владу и, с облегчением вздохнув, продолжала затягивать узлы. Влад огляделся. Рыжая и Седой были уже оседланы.
– Уходим?
– Да, - отрывисто сказала она.
– Корм не оставляй - привяжи к седлу. Всякое может случиться…
– Знаешь, ты, наверное, права… - медленно проговорил Влад.
– Не добраться нам до этих предгорий… Давай-ка вернемся на север…
– Мы туда не вернемся, - бросила Чага, привязывая Уголька за длинный повод к седлу Рыжей.
Влад замер в обнимку с охапкой травы.
– Почему?
– Там сейчас еще опаснее, - сказала она.
– Металл роится…
– Позволь… - растерянно выговорил он.
– А куда же мы тогда идем?
Чага ухватила за повод Рыжую и повела зверей к выходу из овражка.
– На юг, - сказала она.
– Куда ты хотел. Больше идти некуда…
26
Одним быстрым рискованным переходом они вышли из-под удара. Местность потянулась более спокойная, хотя и разоренная, изрытая, усыпанная осколками, между которыми ползали маленькие, с ноготок, накопители.
– Что чувствуешь?
– спросил Влад, когда они, окопавшись на ночь, присели на бруствер.
– Везде металл, - устало сказала она.
– Но на севере хуже всего…
Влад понимающе покивал. Он тоже был разбит и вымотан до предела.
– Да, Чага… - вздохнул он, бесцельно крутя в руках костяную лопатку.
– Это, конечно, я виноват, что мы здесь оказались…
Солнце садилось. На юге пыльной зубчатой полосой виднелись горы. Отроги Главного хребта.
– Ты странный… - тихонько сказала Чага.
– Ты никогда не бываешь виноват…
Встала, бросила на плечо бурдюк, подняла, присев, ковшик и пошла совершать омовение. Влад посмотрел ей вслед, вздохнул и достал блокнот.
Кажется, сегодня он узнал о металле больше, чем за все время своих кочевий… Во всяком случае, цикл наземного развития микрокомплексов (назовем его «накопление») относительно ясен. Некто, сталь его порази, запускает сигарообразный снарядец, начиненный металлическими микропаучками, каковые немедля после посадки (надо полагать, как можно более мягкой) рассеиваются и начинают активно подъедать осколки, каким-то образом наращивая массу и вообще развиваясь…
Далее. Только что вылупившись, они уже прекрасно ориентируются. Доказательство: основная масса паучков хлынула именно в сторону уничтоженного накопителя-гиганта… Видимо, все-таки роль локаторов, выбрасываемых металлом приблизительно на высоту трех километров, сложнее, чем думалось раньше…
Далее. Один из накопителей, резко обогнавший в росте собратьев, становится малоподвижен, и вот тут, рискнем предположить, начинается вторая и заключительная стадия накопления. А именно: более мелкие и более мобильные накопители сползаются к самому крупному и поглощаются им с большим аппетитом… Да! Накопители могут ставить и ставят помехи! Причем весьма умело это делают… Откуда берут энергию по-прежнему неясно, но заряд у накопителей Бальбуса чудовищный. Видели, знаем…
А вот дальше ниточка обрывается. Дальше, по словам Чаги, металл закапывается и, по ее же словам, закукливается. После чего идут сплошные вопросительные знаки. Раскапывать такую прелесть, естественно, не стоит… Хотя любопытно: если он там, под землей, перерождается и выползает снова на поверхность уже готовым к бою микрокомплексом… Фу, черт, аж голова кругом идет!..
И Влад, прищурившись, стал смотреть на зубчатую пыльную полоску далеких гор. Приручившие металл… Если это не просто легенда и остатки машинной цивилизации действительно ушли в подземелье, то, пожалуй, хотя бы на часть своих вопросов он у них ответы получит… Ну а если они в самом деле каким-то образом управляют деятельностью микрокомплексов, скажем, высевают этих самых паучков… Жутковатый вариант, между прочим! Объекты оборонного характера должны хорошо охраняться. А туземцы боятся предгорий, как металла! Недаром же Чага сказала тогда: «Там смерть…»
«Все-таки скотина я порядочная, - угрюмо подумал Влад.
– Зачем я ее вообще тащу с собой? Она-то в чем виновата!..»
– Чага!
Она обернулась, отжимая коротко подрезанные волосы. Смуглая, точно отлитая из темного металла.
– Знаешь, Чага… Я вот подумал и, знаешь… Не стоит тебе рисковать. Давай так: я возьму Уголька, ты мне покажешь, куда идти, а сама подождешь меня здесь…
Не сводя с него глаз, она медленно покачала мокрой головой.
– Я иду с тобой.
– Но почему, Чага? Пойми, там в самом деле может быть очень опасно! Я могу не вернуться…
Прозрачно-серые глаза вспыхнули, и Влад на секунду увидел прежнюю Чагу - бешеную и упрямую.
– Потому и иду!
27
Оползень случился здесь очень давно: часть горы съехала, открыв красноватый жилистый скол, в самом низу которого зияла черная прямоугольная дыра. Туннель. Щебень вперемежку с кусками распавшейся скалы вздымался языком к выветрившемуся обваленному порогу.
– Металл свидетель, - шепотом сказала Чага.
– Я тебя одного туда не отпущу!
Влад невольно взглянул вверх. В ослепительно-синем небе ничего не сквозило и не взблескивало паутинчато. Свидетелей не было.
– Чага, - сказал он.
– Ну кто-то же должен присмотреть за животными…
– Мы их стреножим, - сказала Чага.
– Угонять их некому, люди сюда не заходят…
Закусив губу, она сердито глядела в сторону. Ладони плотно обмотаны сыромятными ремнями, гладкие дырчатые камни лежат уютно, как в гнездышках. И ведь ничего с ней не сделаешь - полезет следом… Сцена, конечно, может получиться изумительная: сидят интеллигентные люди, нажимают кнопочки, пытаются спасти планету или, скажем, напротив, погубить ее окончательно… Входит Чага с кистенями, и начинается диалог…